Вы здесь

Таиланд — благословенный край. Отзыв туриста о Таиланде

Послушай, друг. Есть на Земле страна, где круглый год солнце, да такое, что все местные жители от него весь день прячутся под плотной одеждой (а еще это объясняется здесь исторически сложившимся «культом белого тела»); страна, где щебечут райские птицы, где соотношение дня и ночи — всегда неизменно; страна, где всегда тепло, да так тепло, что здесь дешевле и удобнее питаться нескончаемым морем всякой страшно наперченной всячины в многочисленных летучих забегаловках, порой не обнесенных даже крышей, чем, например, держать дома всякие аксессуары для приготовления пищи — плиту, посуду, холодильник; страна, где растут самые, какие только есть, экзотические фрукты; страна,  где море никогда не бывает холоднее 25 градусов…

Это не просто теплое место на Земле, это — экватор, земной контрапункт солнца, тепла, моря, кокосовых пальм. Здесь так тепло, что можно из чего угодно смастерить себе жилье прямо там, где тебе довелось сегодня оказаться и потом уже жить в нем столько, сколько понадобится. Эх, как можно было бы здесь разгуляться с рюкзачком за спиной, следуя только в направлении розы ветров! Разгуляться, а затем уже и навсегда пропасть, раствориться в этом благословенном просторе, оказавшись в какой-нибудь захолустной деревушке, затерянной в непроходимых джунглях. И душными ночами под звон цикад мне бы снились оставленные мной мои родные белые снега, голубые реки, зеленые леса, лица некогда дорогих мне людей, некогда прочитанные книги…

Это, дружище, Тайланд, благословенная земля! Как долго шел я к этой встрече!

Тайланд, как ты сразу здесь почувствуешь, — это истинно буддистская страна. Она не представляет на коммерческий показ туристам все свои храмы, верования и обычаи, если, конечно же, такое «представление» вообще возможно в среде, которая причисляет себя к поклонникам Великого Будды, но однако и  никому из любопытствующих туристов не запрещено восходить по долгим каменным ступеням, бродить мимо молчаливых изваяний, производить свое нечетное сухое «динь» в бронзовые колокола. Все «буддистское» прозревается не только через внимательное постижение самых древнейших великих заветов и истин, оно — и в повседневном поведении людей, в их обыденном отношении к житейским вещам, в том, как они совершают свою работу, в том, как приветствуют друг друга, во всем множестве разнообразных социальных реакций, и т.д. А ведь не ошибусь, если скажу — почти в каждом факте местного бытия. И если ты захочешь, то ты обязательно сможешь сам это прочувствовать, прочувствовать то, как это самое «буддистское» отражается на живущем здесь человеке, на его чувствах и мыслях, и как это затем начинает вести человека, строить его и его жизнь.

Правда, это желание — прочувствовать «буддистское», прикоснуться к нему — не может так просто реализоваться и не дается непосредственно, как удовлетворение только нашего желания или любопытства, так как, например, нами без труда может быть реализована проба какого-либо экзотического фрукта. Хотя не советую вам в Тайланде вообще загадывать желания, не советую чего-то хотеть получить, не советую о чем-то просить высшие силы. Не советую именно потому, что ведь все обязательно сбудется, независимо от того, под Новый год вы там были, как, например, я, или в какое-либо иное время. Но только учтите, что скорее всего ваше загаданное сбудется, но вы его можете и не узнать, ибо сбудется оно не напрямую, а в неузнаваемом обличье, если так можно выразиться, в режиме «системного сбоя», т.е. произойдет черт те знает что.

Так что будьте здесь осторожны  загадывании своих желаний. А может быть еще хуже — сбудется именно то, чего вы и хотели. Вот уж истинное несчастие! Это значит, что не вечное, великое и всемогущее течение несет вас за собой в неведомое, а вы просто блаженно бултыхаетесь в удобной тесноте, чем-то вроде ванны из густого и сладкого сиропа.

Это намерение — почувствовать, хоть в какой-то степени познать «буддистское» — может свершиться, если ты действительно хочешь, если ты обязательно внутренне настроен услышать неслышимое — непрерывное течение всего живого, всего того, что происходит прямо и перед тобой. Способность слышать и постигать, конечно же, дается не сразу. Это потребует от тебя создания некоторого особенного настроя — в первую очередь спокойного созерцания текущих событий, внутреннего лицезрения прекрасного образа в желтых одеждах, а также принятия всего происходящего и спокойного поклонения этому живому и прекрасному  образу. И тогда взор твой со временем обязательно откроется навстречу всему живому и всему прекрасному.

Тайцы спокойны, добродушны, неторопливо трудолюбивы, весьма искусны во всякой ручной работе, они привыкли следовать веками заведенному порядку, они без всякого пафоса, но крепко привязаны к своей земле, чтят Будду и трогательно и искренне любят своего короля. С теплом и любовью они относятся к своим детям, еще маленьких они берут с собой всюду, жаль, что никак нельзя было побывать в тайской школе, я многое сумел бы там понять про Тайланд и населяющий его народ. Живут тайцы в основном весьма не богато, но при этом нигде не встретишь недовольных, угрюмых или обиженных лиц. Каждый здесь как будто умеет находиться в своей зоне комфорта: продавец блинчиков с бананами, улыбаясь покупателю,  с редкой для нас сноровкой у вас на глазах из массы безмолвного теста делает праздник сладкоежки; водитель «тук-тука» (местная маршрутка), сидя в позе лотоса на узенькой скамеечке чашкой риса, тихо беседует с девушкой; пляжный торговец с утра до вечера все десять моих дней подряд терпеливо и привычно носит на себе черного деревянного не менее, чем двадцатикилограммового слона прекрасной ручной работы, не назойливо предлагая его купить (такого тяжелого, что, когда я вижу его, то про себя каждый раз молю Будду: «О, Великий, помоги этому человеку, продать своего слона, и пусть его спина наконец-то отдохнет!»), и т.д. Женщина, едущая на велосипеде по пыльной вечерней дороге с легким поклоном светло и радостно улыбнулась мне как своему старому знакомому… Здесь есть законы и правила жизни, которым все подчиняются, но улицы все же следует переходить очень и очень осторожно.

Хотя тайцы за последние 20-30 лет крепко преуспели в экономическом развитии, в организации туристической индустрии, здесь на удивление не ощущается все испепеляющая погоня за наживой, которая у нас все перевернула с ног на голову. И благодаря параллельному, автономному существованию в Тайланде как веками заведенной обыденной жизни, так и бурной капитализации, борзой погони за «презренным металлом» нам, казалось бы, уже напрочь околпаченным американо-европейскими «дримами», все же легко удается выйти из нашего неуютного, постоянно подстегивающего тебя пространства потребительства, из наших взлелеянных рекламой индивидуальных хотений и желаний. И, если ты сумеешь сделать этот шаг, то ощутишь в себе почти забытое переживание: тебе не надо тратить сил, чтобы постоянно отбиваться от напористой морали самодовольного, самовлюбленного стада, где свое собственное право на существование требуется непрерывно завоевывать. И все в твоей жизни здесь как-то начинает идти само собой, своим чередом, своими дорожками. Это забытое переживание в свою очередь может начать лелеять и развивать в тебе метафизические фантазии: кажется, что вот-вот ты услышишь, как небесные часы завораживающе станут отсчитывать свое «тик-так» и мирозданье неслышно откроет для тебя какую-то свою дверь. И тогда ты тихо и неизбежно придешь к тому, чем ты на самом деле и являешься. Ты почти незаметно приходишь к тому, к чему приведут тебя тихие всплески жизненного течения, услышав которые, ты только тогда и становишься истинным властителем, точнее — сотворителем, созидателем обстоятельств своей жизни, своей судьбы, своих истинных поступков и желаний.

Тайцы вежливы с чужаками, даже приветливы с ними, и в тоже время без необходимости они нисколько не интересуются тобой, что позволяет тебе по-настоящему отдохнуть от непредсказуемых, обремененных прихотливым вниманием контактов с нашими соотечественниками. Ты чувствуешь себя здесь вполне комфортно и безопасно и невольно начинаешь почти полностью растворяться в теплоте и яркости экваториального моря и солнца, в приятном шуме тропических пальм, в пенье неведомых птиц. Это так забирает тебя,  что даже встречи с несмываемыми депрессивными масками на лицах своих соотечественников и их неистребимое желание везде устанавливать свои законы нисколько не может раздражать, а только лишь побуждает тебя к легкому юмору. С какой забытой телесной радостью и с каким щенячьим чувственным удовольствием уже на третий день пребывания я стал врезаться в морскую волну! С возникновением во мне этого восторженного желания плавать и плавать, я понял, что та депрессия, тихо и обстоятельно, поселившаяся во мне три месяца назад, теперь также без шума съехала в неизвестном направлении. Только вот печень, голубушка ты моя, так и не изменила правила своих каждодневных напоминаний о себе, но даже ее удавалось задобрить ежеутренним тазиком с душистыми и сочными (нет — с душистейшими и сочнейшими!) ломтиками ананасов и арбузов. Если бы мне довелось жить в Тайланде, то ананас стал бы моим тотемом, и я опять, как полторы тысячи лет назад, повернул бы эту страну в лоно язычества!

В городах на каждом шагу — весьма недорогие массажные салоны, куда вас ненавязчиво зазывают («масас!»)  самые настоящие умельцы, владеющие тысячелетними секретами самых разных видов тайского массажа. Здесь с вашим телом могут произвести любое превращение, а непрерывные переговоры между собой ловких, маленьких, смуглых улыбчивых массажисток воспринимаются как легкий убаюкивающий щебет, как музыка сфер. И ваша приятная полудрема, вызванная эфиром тропических масел и медленными разминаниями и растягиваниями опытных рук, как будто бы подкрадывающимися к вашим мышцам, забитым непрерывным трудом и заботой, — это еще один весомый аргумент в пользу того, чтобы считать десятидневное время пребывание здесь, в Тайланде, временем, действительно проведенным в раю.

«Рай» —это не только потому, что ты получаешь не доступные на твоей далекой земле, такой неприветливой и где все перевернуто вверх дном, удовольствия и наслаждения, а еще (и это, наверное, главное) потому, что ты можешь здесь легко с доверием отдаться сложившемуся и непрерывно складывающемуся пред твоим взором течению жизни…

Плотные, сильные руки массажистки плавно и не спеша растирали, мяли, вращали и изгибали мои ступни как кусок пластилина, что целиком соответствовало мой предварительной просьбе. От разливающегося по ноге потока тепла вскоре захотелось тихонько закрыть глаза и задремать. Но вся эта процедура по своей психологической атмосфере сразу задалась для меня как-то совсем не в «штатном режиме». Еще при первом обращении я краем глаза успел заметить в этой уверенной, статной, красивой и зрелой женщине какую-то особую готовность и сосредоточенность, отличающую ее от других ее товарок по цеху, стоящих кучкой чуть поодаль и одетых соответствующую униформу. И вот — сразу, с самого начала массажных манипуляций — этот все заполнивший пристальный, не мигающий, внимательный, с нотой даже явного любовного восхищения, испытывающий, обволакивающий взгляд моей искусницы.

Я поначалу отнес это неожиданно сложившееся отношение к себе как заслуженную награду за свое выраженное доброжелательство, веселое обаяние, контактность и открытость, пытаясь деликатно и осторожно поддерживать эту неожиданно возникшую между нами связь своими   синтонными реакциями на ловкие манипуляции моей мастерицы — то улыбкой, то жестами, то кивком головы, то словами похвалы на своем никудышнем английском. Но манящий огонек в ее взгляде не угасал, а даже несколько усиливался, и он как будто разливался по мне вместе с потоками массажного тепла. Я несколько неуклюже жестами и мимикой дал понять, что готов улететь от тепла и расслабления, и мне подумалось, что действительно хорошо было бы взять да и заснуть. Но какой уж там сон! Наоборот легкое недоумение, все более и более накапливающееся во мне, не позволяло наслаждаться расслабляющей волной.

Нужно было дать какой-то ответ на этот живой, точно обволакивающий меня вопросительный огонек в глазах моей виз-а-ви. Нужно было как-то достойно и внятно отвечать на спокойно вопрошающее выражение ее глаз, ее красивого, смуглого и мужественного лица, постоянно осветленного тихой, уверенной улыбкой... Эта ситуация немого призыва к какому-то диалогу как-то с самого начала стала ясна улыбчивым товаркам моей массажистки, они, проходя мимо нас, весело и энергично подбадривали меня, пытаясь показать прикосновениями к руке моей массажистки и различными восторженными звуками, что мне крупно повезло, что я попал в искуснейшие руки. Поднятием большого пальца правой руки я отвечал на их восторженные замечания, выражая свое полное и искреннее согласие с ними, а уже кивками головы непрерывно и уверенно давал понять хозяйке моих счастливых ног, что все идет прекрасно, что все, что она не делает, все это хорошо, все это правильно. Однако неуклонно развивающаяся ситуация рассогласования в общении от того, что я все не пытаюсь начать понять главное и как-то заговорить об этом, требовала от меня подачи уже таких сигналов, которые более определено отвечали на этот посылаемый мне немой огонек. Куда же меня сейчас выносит? К чему меня может привести мое состояние недоумения, обескураженности? Нужно было что-то делать…  

Позже, спустя уже несколько часов, я пытался объяснить для себя создавшуюся психологическую ситуацию. Суть ее мне представлялась в том, что мне быстро и неожиданно удалось установить устойчивую  и содержательную связь,  раппорт, как принято говорить в психотерапии и консультировании. Однако это раппорт был совсем не нужен и даже не уместен в той штатной и четко регламентированной ситуации, в которую я вступал (договор — услуга — оплата), эта ситуация вовсе не требовала установления точной, определенной, открытой коммуникации. Но таковая неожиданно образовалась, и она сделала безликого «продавца услуг» моим весьма активным партнером по общению. И тогда он  уже бессознательно стал втягивать меня в какие-то совсем неожиданные пространства общения, завораживающие меня, просто пленяющие.

Однако теперь я вижу, как смешно это объяснение! И что единственное оно точно отражает, так это мою профессиональную самонадеянность! Друг мой, раппорт был установлен отнюдь не тобою, а твоим прекрасным визави, как коммуникатором, куда более опытным и зрелым, нежели ты, для создания данной психологической ситуации. Но побудила его к этому действительно твоя открытость. А уж в оправдание твоей самонадеянности, и вопреки твоим художественно-психологическим излишествам, следует заметить, что ты оказался весьма гибким, а главное — продуктивным клиентом невольного для тебя сеанса психотерапии, жизненной психотерапии.   

Я был поглощен трепетной энергией, живой выразительностью и прелестью этого направленного на меня эмоционального посыла. В нем легко можно было утратить волю, сгореть, или остаться навсегда обескураженным, или то и другое вместе. Какие-то невероятные сценарии и фантастические сюжеты стали кружиться в моей голове. Но все же они нисколько не уносили меня за собой, не выхватывали меня из реальности происходящего, я как будто всего лишь перелистывал их как какую-то знакомую книгу. Я при этом не только чувствовал, но и осознавал все, что происходило со мной. Я отчетливо наблюдал производимые со мной массажные манипуляции и прислушивался к тем телесным  реакциям, которые они вызывают. 

Ее черное стило размером с авторучку, сделанное из плотной кости, точно и энергично приставлялось к «активным точкам» пальцев и стопы, словно резец к камню, и казалось вот-вот пройдет их насквозь. «Вам не больно?» — участливо поинтересовалась моя доселе молчаливая и безучастная соотечественница гламурного вида, расположенная справа от меня, у другого мастера. У меня как-то само собой вырвалось: «А я не знаю, больно это или нет. Я ведь ей полностью доверяю»…   

Я пытался дать ответ на вопрос: что же все же происходит сейчас и что происходит со мной?

Мне тогда казалось, что от вызванного мною неожиданным психологическим «пробоем», с самого начала произошло смущение, потеря другим человека его зоны равновесия. И никто иной, как я на стадии первичного знакомства и рабочего договора своим живым, экспрессивным посылом сам нечаянно возмутил эту тихую и спокойную заводь, неосторожно поднял дремавшую в ней волну. А теперь эта волна меня же самого может и накрыть... Надо, дружище, выплывать. Только теперь уже никак нельзя посылать на эти пытливые, вопрошающие огоньки сигналы своего тепла. Ведь тогда ты уже точно не сможешь совладать с этим течением, ломающими логику твоих, логику тобой «предлагаемых обстоятельств». Да это и нечестно — подавать какие-то надежды, которые ты никак не сможешь оправдать... И теперь нужно обязательно найти для себя ту самую «точку покоя». Все идет хорошо, все замечательно, все правильно, все, как надо…

Наверное, так смотрят в глаза змеи: внимательно, но спокойно и даже как бы отрешенно и без всякой попытки ее подавить. Время как будто перестало существовать, сменившись какой-то разряженной тишиной… Трепетный внутренний огонек стал постепенно гаснуть и наконец совсем погас. Лицо ее стало почти совсем безучастным и каким-то тусклым. Отчетливо стали слышны окружающие меня звуки. Стало как-то холодно, тихо, пусто и как-то несколько неуютно. По окончании сеанса после взаимного вежливого прощания моя искусница несколько поспешно, как мне показалось, с застывшим, непроницаемым лицом, ни разу не обернувшись, пошла по направлению лестнице, выкрашенной в темный цвет и расположенной  в глубине салона слева от входа, и, наклонив голову к груди, стала подниматься куда-то вверх. Меня же не покидало ощущение наполненности, которое произошло от встречи с чем-то живым, трепетным и прекрасным, в голове было слышно тихое и сладкое кружение, тело мое как будто сделалось звонким и легким. Я быстро обулся, расплатился с кассиром и на выходе, обернувшись по направлению к почти удалившейся в портале двери спине в темно-синей блузе ясно, четко и громко произнес: «You is beautiful women!». Впервые в жизни я был доволен тем, что изучал в школе английский.   

Однако, чтобы верно улавливать и различать посылаемые тебе обстоятельствами жизни сигналы и при этом строить свое поведение в соответствии с их содержанием, не впадай полностью в дрему отдыхания, в тональность отпускной «расслабухи». Нет, впадай, конечно же, но только иногда, а остальное время все же обязательно будь внутренне собран, внимателен. Будь психологически активен, будь открыт и выразителен.

И совсем не надо стремиться быть «каким-то», быть «кем-то», не надо стремиться к тому, чтобы соответствовать каким-то правилам и принципам (до этого мы еще не доросли, и поэтому наше стремление жить в соответствии с принципами «общины» будет всего лишь искусственным). Не контролируй, не строй себя, а изначально относись ко всему, происходящему вокруг тебя и к происходящему с тобой, положительно и с доверием, положись на течение, несущее тебя. И этот настрой вполне позволит тебе быть самим собой, даст тебе возможность не утратить или обрести покой и уверенность в себе, он пронесет тебя и мимо возможной опасности. Только при этом обязательно внимательно и ненавязчиво наблюдай за тем, что в тебе происходит, что в тебе проявляется, что в тебе обнаруживается в этом движении. А уже затем — что начинает  изменяться в тебе, начинает складываться в какую-то новую конфигурацию.  И тогда начинает строиться какая-то живая, трепетная вязь, живой узор сопрягаемых событий, и тебя (ты к этому уже готов) выносит их течением на какие-то интересные, чудные, ароматные и незабываемые переживания, наблюдения и встречи…

Мира тебе и благоденствия, благословенный край!

12.01.2014. г. Томск

Теги 
Комментарии
11 января 2016 г., 17:34

Великолепное эссе! Хоть и никогда не была в Таиланде, и слыша весьма противоречивое мнение о стране, прочитав эссе как будто побывала там... и прониклась. И поняла, за что любят эту страну.