Конкурс "Сказка в новогоднюю ночь"

Рассказ "Март будет"

Облачко пара вылетело изо рта Человека, сидящего в старом кресле около костра, разведенного прямо посреди комнаты. Отопление уже давно не давали, а морозы так крепки, что три свитера под курткой не спасают, и уже наплевать на технику пожарной безопасности. Холодные обои с паркетом  настолько сыры от инея, покрывающего углы помещений, что не воспламенятся, хоть керосином заливай да поджигай. 

Уже много лет идет эта долгая Зима. Настолько долго, что и сам Человек не помнил, когда вошел в этот морозный мир, да и Дочь его никогда не видела Весны.  Девочка только и могла, что греться у костра, старательно разжигаемого Человеком и его Женой (нельзя замерзать, как остальной город), да учить песни,  пока мама играет на старой, с перетянутыми струнами гитаре. Человек подошел к покрытому инистыми узорами окну, прислушиваясь к перебору струн за стенкой.

-Когда вокруг витают чьи-то сны,
И ясные глаза редки и долгожданны,
Живу я от весны и до весны -
её мотивы для меня желанны…
- напевал тонкий голосок его Дочери.

За окном же картина неутешающая.  Едва сумев растопить изморозь на стекле, вы сможете увидеть только лед и снег. Дороги славной столицы заполнены метровыми сугробами, с небоскребов, да и с обычных высоток свисают длинные сосульки, угрожающе поблескивая в свете тусклого солнечного диска. Говорят, в первый холодный март  прилетающие птицы замерзали в воздухе, устраивая мрачный град, который уже скоро устали разбирать коммунальные службы. Что уж говорить, даже человек, эгоцентричный пасынок природы, не смог противостоять необъяснимому похолоданию – даже сейчас где-то среди снеговых пустошей когда-то оживленных широких тротуаров можно заметить  синеватые человеческие силуэты.

Вот так, даже, казалось бы, величайшие творения человечества, созданные греть души несчастных обывателей своим величием, теперь лишь мрачно возвышаются над землей, представляя собой лишь скелеты, обтянутые морозным пергаментом серовато-синей кожи.
Остались ли ещё костры в этом замершем городе? Человек не знал, что и думать. Когда-то в детстве, путешествуя по этажам родной пятиэтажки, он заглядывал на огонек к своим друзьям. Но шли годы, их костры гасли, оставляя после себя лишь холодные угли да пепел на линолеуме. Среди оставшихся костров человек и нашел свою любовь, и уже вместе они поддерживали костер, созданный ещё его предками в самом начале Зимы. А позже появилась Дочь. Маленький огонек среди векового льда, такой весёлый и солнечный. Только бы её костер не потух, как это бывало со всеми ранее, только бы не угасла надежда на сказку в больших, наполненных светом глазах.

Из раздумий Человека вывели строки песни. Той песни, которой когда-то учили его родители, той песни, которой училась его Дочь.
-Я жду её как чуда, и она
Дает мне силы верить, что настанет
Однажды у людей в душе весна,
И лед непонимания растает….
Стекло же снова покрылось инеем, будто и не было оно согрето теплым дыханием Человека.         

На костре же вскипел чай. Райский напиток, согревающий нутро по вечерам и отгоняющий морозные лапы сна по утрам. Человек склонился над выпускающим пар пузатым ветераном, и в нос ударил запах трав, так заботливо выращиваемых его Женой в импровизированной теплице на подоконнике крошечной кухни. Мята, вербена, чабрец – никогда бы Человек не подумал, что под слоем целлофана, в тепле нескольких свечей может вырасти такое зеленое чудо, да ещё и у стекла, благо, все ещё спасающего от холодов (когда-то деду Человека пришлось законопачивать окна так, чтобы их нельзя было бы открыть даже топором).

Разлив чай по алюминиевым кружкам, Человек отнес его в другую комнату к Дочери  и Жене. Девочка, провожаемая усталым взглядом матери, побежала к Человеку и, улыбаясь, взяла из его рук кружки. По количеству света, проникающего сквозь заиндевевшее стекло, можно было понять, что близятся сумерки – привычное время для вечернего семейного чаепития – времени, когда Человек рассказывал Дочери о Весне. О той Весне, о которой читал в книжках, хранимых ещё его матерью, в которых всегда была Весна, такая теплая и манящая, в которых не гасли костры, в которых снега не видели, казалось, никогда.

После этого маленькая егоза всегда просила рассказать ещё, а потом ещё, будто бы пытаясь оттянуть время, когда настает темная ночь, в которой узоры на стеклах не кажутся причудливыми листьями, а больше напоминают лапы кровожадных Снежных Котов, о которых рассказывала мама. В рассказах мамы Котов всегда растапливали, и они не могли потушить ничей костер. Всегда после таких рассказов малышка спрашивала:

-Мама, а Снежные Коты ведь не придут к нам?
И тогда женщина отвечала, легонько трепля дочку по голове:

-Конечно же, нет. Мы с папой никогда не подпустим злых Котов к нашим кострам, и к твоему тоже.
Человек не любил рассказы про Котов. Они ему казались слишком однообразными, в то время как про Весну можно говорить всегда разные вещи. Да и верить в Весну намного приятнее, чем в Котов, способных потушить твой костер.  Многие времена он проводил в мыслях о том, как будет хорошо, когда настанет Весна. Как он увидит зеленые мартовские почки, должные превратиться в прекрасные нежные листья. Увидит ли он, или хотя бы его Дочь – ни о чем больше Человек не мог просить, слишком уж долга эта Зима, слишком много костров потушили Снежные Коты.
Мысли Человека были бесцеремонно прерваны по-детски наивным и искренним вопросом:
-Пап, а Весна точно настанет?
-Да, точно. И март будет. Зеленый и солнечный, и ты обязательно это увидишь.
-И телевизор перестанет показывать снег?
-Перестанет. Тогда будут только цветы и мелодии.
-Ах, скорее бы март….
-Март будет, не унывай.
И у костра в тишине остались сидеть трое людей, отчаянно жаждавших нового пришествия Весны в этот негостеприимный морозный край мегаполиса, полностью поросшего льдом, будто корни столетнего дуба – мхом.

И неважно, последний их костер или нет, все равно, когда настанет Март, у каждого будет по костру, который бы никогда не потух.

Воронина Дарья (a21vu_5321)
31.01.2019 г. 0 10