Конкурс "Сказка в новогоднюю ночь"

Вы здесь

Рассказ "Рождественский подарок"

Приближалось Рождество. Улицы Петербурга, обыкновенно едва освещённые, теперь едва сияли ровным, аккуратным светом свежевыпавшего снега. Прохожие, с одинаково озабоченными и воспалёнными от холода лицами, спешили к натопленным очагам, нагруженные яркими свёртками. Из окон доносился громкий смех, смешанный со звуками резкой музыки, вылетавшей как искры.

В окне женщина, с коротко остриженными волосами, спадавшими на лоб, готовила угощения. Она улыбалась, и Валере, наблюдавшему за ней украдкой, казалось, что счастье, если оно есть, живёт в доме этой женщины. Он представлял её окружённой детьми разных возрастов, с такими же довольными и румяными лицами, похожими на шаньги.

Больничная палата, в которой теперь обитал Валера, представляла собой длинное, узкое помещение, с рядом пустых кроватей у стен и круглым столом с отпиленной ножкой.

Валера закашлялся. У него было очень больное сердце. Несколько клапанов закрыто, другие уже не справлялись с работой. Он лежал не один. На соседней койке сидел сосед – весёлый парень с густыми волосами, совсем жёлтыми, как пшеница. Валера и Сашка ждали донора. Необычайно важного человека, от которого зависело слишком много для короткой, непродолжительной жизни. Сашка часто рассказывал ему о себе и ещё, что Рождество – это обязательно чудо. И что им с Валерой тоже повезёт. Так должно случиться с каждым хотя бы раз в жизни. Он слушал и не верил, он боялся боли, а Сашка не боялся. Валеру пугала мысль, что когда-нибудь соседа не станет, и тогда он больше не сможет ждать и жить не сможет. Сашка часто шутил, глядя куда-то в сторону, а Валера видел, как дрожала его нижняя губа.

Голоса за окном становились всё отдалённее, со станции доносилось мерное ворчание поездов, город засыпал под снегом.

– Ты спишь?

Валера покачал головой. Настенные часы пробили полночь. Воспоминания мягким покрывалом обнимали душу, он забывал про боль. Он вспомнил мать, сгорбленную от горя женщину, с маленькими глазами и лицом, изъеденным морщинами. Ему казалось, что и сестра сидит тут же и смеётся, то ли радостно, то ли печально, невозможно разобрать. Ему вспомнились рождественская ёлка и отец, большой и сильный человек с кучерявой, как куст, бородой. Всё тело Валеры дрожало, кровь стучала в висках, картинка медленно исчезала в сознании, как корабли за горизонтом. Валера хотел удержать её слабыми, полупрозрачными пальцами, но она ускользала из рук, постепенно растворяясь в воздухе. Слёзы текли по щекам, обжигая их. Валера плакал, как не плакал давно. Он пришёл в себя только утром. Иней на окнах за ночь застыл в причудливые формы. А Сашка сидел рядом и улыбался своей застенчивой, мягкой улыбкой. Он протягивал Валере персик, большой душистый персик, отдающий снегом и немного цветами. Они жевали фрукты, обливаясь соком, и странным казалось видеть двух умирающих людей, смеющимися, как дети.

У Сашки было больше шансов получить сердце. Он стоял в очереди первым и как будто стеснялся этого. Сашка знал, что получи он сердце, Валера непременно умрёт, ведь доноров ждут годами. Валера страдал сильнее, он едва дышал, жалко вздрагивая и помогая руками. Да и денег у соседа не было совсем. Ему, Сашке, место оплатила бабушка, а Валера совсем один. Когда ему было только одиннадцать лет, его родители погибли на стройке. Больше у него никого не осталось. И это было страшно.

– Знаешь, - говорил Сашка, – ведь люди не могут не страдать. Это какая-то важная тайна, очень важная, слышишь? А завтра Рождество, я просто уверен: произойдёт что-то необычное.

– Сердце? – Валера иронически улыбнулся.

– Может быть, и сердце.

Сашка отвернулся к стене. Валера слышал, как он шептал непонятные слова своему Богу, приглушаемые шумом из окна. Сашка верил. На груди у него висел медальон в форме креста с надписью, сделанной кривыми, выцветшими от времени буквами. Он никогда не говорил о нём, и Валера не спрашивал. Он представлял Сашкиного Бога пожилым человеком в плаще и обязательно с посохом. Только вот как образованный, советский человек в прошлом, может верить в какого-то абстрактного Бога? Этого Валера не понимал.

А вечером нашёлся донор. Это было большое рождественское чудо, чудо для Сашки. На Васильевском острове умер сын хозяина биржи, чрезвычайно богатого человека, известного в Петербурге. Сашка теперь будет жить и дышать, как другие. Это Сашка встретит новое Рождество, может быть, дома, а на окнах будет такой же рисунок и музыка, и снег, и ветер. Это у Сашки будет завтра и много-много дней вперёд. Это Сашка снова увидит солнце и мир не через железные прутья, а таким, каким его создал Творец.

Валера посмотрел в сторону. Сосед сидел бледный, как полотно, то и дело глотая чай губами, сложенными в трубочку. И он решил попросить.

– Если ты есть, помоги мне. Помоги, как помог Сашке. Только помоги, – Валера не знал, что говорить, поэтому обращался к незнакомому Существу так, будто знал его давно, может быть, с детства.

На следующий день Валера проснулся один. Старушке в синей форме сказала только, что Сашка уступил ему своё место в очереди, а сам уехал, должно быть, домой. И ещё, что теперь у него бьётся новое сердце. Ему в руку упала записка, исписанная мелким, аккуратным почерком: «Друг! Я отдал тебе это сердце, потому что так будет правильно. Ты совсем один, и жизнь – это единственное, что у тебя есть. Ты ещё не жил, а я видел много. Пожалуйста, не жалей обо мне, пусть то, что я сделал, будет рождественским подарком для тебя. Не от меня, от Бога, которого ты пока не знаешь. Я хочу, чтобы ты радовался и любил этим сердцем. Ты должен пообещать мне, что будешь. Пожалуй, это всё, Валера».

Валера прислушался. В груди у него ровно и мерно стучало сердце, то самое сердце, которое должно принадлежать Сашке.

Вечером сосед умер. Ему сказали об этом по телефону, говорил глухой женский голос. Валерке захотелось сказать что-то хорошее этим людям, но он не нашёлся, только ещё раз улыбнулся в память о Сашке. «Я просто уверен, что произойдёт что-то необычное. А ты веришь?» – вспомнились знакомые слова самого близкого теперь человека. В Петербург вступало Рождество.

19.12.2018 г. 0 63