Рассказы о Новом годе, Рождестве и зиме

Рассказ «Однажды в Рождество…»

Я прятался за очередным серым домом. Снова бежал от полиции и боялся, что они узнают меня. Сердце неимоверно стучалось, а ноги подкашивались от быстрого бега, и я не в силах был их чувствовать. Я попытался отдышаться и съехал по стенке вниз. Закрыл глаза и, наконец, позволил себе закрыть рот и начать дышать менее прерывисто.

Все еще удивляюсь, как уже во второй раз мне удается скрыться от сильных бугаев, норовящих поймать меня и посадить за решетку вот уже практически год.

Я бежал с рождественской ярмарки. В последние дни перед праздником там оказывается больше зевак и можно беспроблемно украсть любой предмет. У меня в руке был огромный черно-зеленый пакет, в котором лежали пряники, мандарины, буханка хлеба, «петушок» на палочке, две свечи… Но сейчас я понимал, что пока я пытался скрыться от властей, он выпал из моих рук и затерялся на темных улицах города. Хотя, может быть, его уже давно забрали в полицейский участок…

Я нехотя и без каких-либо сил направился в гнилой подвал, где постоянно пахло сыростью, и пол был покрыт уже провонявшими плесенью простынями, на которых приходилось спать и ждать меня моей семье. Мы живем так уже почти с год. Мой сын практически не видит света, а жена болеет анорексией. Она на пороге смерти, потому что ничего не может есть. А сыну четыре года, и он не может быть определен в детский сад, так как и туда дошла информация о том, что у нас отобрали квартиру за долги. С того момента, как у нас ее не стало, меня выгнали с работы. И я стал воровать. Стал преступником. Согласитесь, очень долгая и трудная цепочка…Никогда бы не представил, что моя жизнь обернется мне так невыносимо…

Открыв полусгнившую деревянную дверь, я был готов отрицательно покачать головой, дать моей семье понять, что сегодня снова безуспешно, но вместо этого увидел свернувшуюся калачиком жену, а рядом с ней мирно посапывающего ребенка, которому так и не удалось за целый день поесть…

На следующее утро я в который раз проснулся раньше всех, вышел на улицу и плотно прикрыл дверь, стараясь не разбудить их…

Не знал, куда держать путь, и где бы можно было попросить милостыню. Завтра Рождество, и неприметно украсть что-либо будет трудно из-за огромного количества людей на улицах. Меня многие знают, да и вообще добрых людей в наше время мало.

Я все же решил испытать судьбу. Несмотря на порывистый снег и ветер, в своей тонкой куртенке я дошел до площади, где расположилась ярмарка. Людей было слишком много и места, где можно было встать, было мало. У каждого прилавка стояли люди огромными кучками, все время галдя и что-то спрашивая у продавцов. Все они были тепло одеты, казалось, что у любого места можно было увидеть огромного богатого мужика в шубе и с трубкой у рта. Мне было ужасно не по себе, я боялся увидеть пострадавших людей от моего воровства или чего хуже властей. Пробираясь вперед и пытаясь, не причиняя никому вреда, пройти к памятнику, стоящему посередине этой площади, я сам не заметил, как кто-то стянул с меня шапку. Я бы с удовольствием накостылял этому проказнику, потому что знал, что это дело тринадцатилетних парнишек, которым нечем позабавиться в этот день. Я снова совсем потерял надежду на то, что смогу набрать монет хотя бы на полбуханки хлеба, так как мне, даже копеечки некуда было складывать…

Я простоял у этого злополучного памятника несколько часов. Людям было совершенно не до меня. В моих руках лежало три монеты. Я был зол. Я хочу сделать, как лучше, но…

- Ты чего тут стоишь? – презрительно подняла бровь, только что подошедшая ко мне пухлая барышня в меховом полушубке и с большими сумками, висящими на ее руках.

- Я пытаюсь набрать денег на хлеб. Не подадите несколько… - я так и не смог договорить, как она прервала меня.

- Еще чего! Вот вздор! Деньги тебе давать, пьянице несчастному! С какой такой стати?! – она недовольно фыркнула и развернулась к выходу с площади, громко застучав каблуками сапогов.

Когда я действительно пытаюсь добиться желаемого хорошим способом, ко мне все поворачиваются спиной. Я злюсь. И не нахожу ничего. Не нахожу смысла стоять здесь еще дольше в надежде обрести хоть что-нибудь. Начинается мокрый снег, и я начинаю жалеть, что вообще пришел сюда.

Набираюсь злости, во мне все кипит и хочет взорваться вулкан эмоций. Я уже не щадя никого, расталкиваю всех на своем пути. Мне недовольно бурчат в спину. Я злюсь еще больше. Люди, да зачем вы так со мной? Скоро Рождество, а вы становитесь все грубее и грубее.

Я промок до нитки. С ненавистью смотря на улыбчивые физиономии людей, я снова набирался храбрости для отчаянного воровства. У меня не было выхода. Я не хотел снова стоять где-то и просить каких-то жалких копеек, на которые я бы мог купить хоть самую малость сыну. Я проходил мимо ярких пекарен, из которых невообразимо вкусно пахло свежеиспеченными вкусностями. Я шел мимо магазинов, в которых красиво упаковывали рождественские подарки детям. Мимо магазинов с елками ... мимо аптеки, где бы я мог купить лекарства своей жене, дабы обладал достаточными средствами. Глаза заполнились слезами. Я снова жалок и я снова не могу ничего сделать. Мне хочется завыть от своей безысходности, но другого выхода у меня нет. Мне нет дела до моей совести, которая много чего мне твердит, и я не страшусь охраны порядка.

Я вижу перед собой, сквозь слезы, магазин со множеством сладостей. У кассы никого нет. Я решительно настраиваю себя взять бумажный пакет и положить туда конфет. И уйти. Открываю дверь. Звенит надоедливый веселый колокольчик. Мои глаза наполнены слезами, но я вынужден делать это уже в сотый раз. Я беру коричневый бумажный пакет и подхожу к витрине, где лежит множество разноцветных конфет в блестящих переливающихся фантиках. И жевательные, и сосульки, и сосульки в шоколаде… Был бы здесь сын…у него бы глаза разбежались. Я беру горсть в руку и насыпаю себе. Потом еще одну. Пакет становится тяжелее. Мои стеклянные глаза не видят ничего, и я сыплю еще и еще. Не жадничая, и даже не стыдясь. Нахожу в себе силы остановиться, и поворачиваюсь к двери, чтобы уйти, но передо мной предстают голубые глаза маленького мальчика, одетого в смешную шапку с огромным помпоном. Он смотрит на меня снизу огромными невинными глазенками и сосет леденец.

- Дяденька, ты что воруешь? – немного сомкнув брови, спрашивает он и высовывает конфету изо рта.

- Совсем нет, - как можно добродушнее ответил я и натянул улыбку.

Обхожу его стороной и пока не пришел продавец, выхожу на холодную улицу. Я поворачиваю лицо на стекло этого магазина, чтобы убедиться, что смог уйти не замеченным, но эти глаза смотрят прямо на меня. Как будто из них вот-вот польются слезы. А может, мне кажется, потому что они такие голубые?

Я решаю, что пора бежать, пока до него не дошло, что я все-таки своровал. На пути снова лица, лица, лица, а я ничего не могу разглядеть, потому что ужасный ветер и снег бьют мне в лицо. Я не могу понять, что я все-таки украл снова что-то. Снова. Я не смог постоять на улице и подождать добра со стороны прохожих людей. Подумал, вдруг под Рождество все снизойдут до того, чтобы дать мне хоть каплю жалости и милосердия. Но что в Рождество, что в какой-либо другой день я мог даже и не мечтать о доброте с их стороны.

Но все же я остановился. Ужасно гудели ноги, я знал, что дома меня ждали они, но больше я не смог сделать и шагу. Потому что я поступал неправильно. У меня хоть и не было выбора, но я так и не смог принять такого настоящего меня, каким я стал. И глаза того ребенка в кондитерской ясно дали мне все понять и осознать окончательно.

Поэтому я отправился в полицейский участок, крепко сжимая этот потрепанный пакет со сладостями в руке. Когда я вошел в помещение все те бугаи, что искали меня год, повернули головы в мою сторону, и их лица исказились от удивления.

Ко мне сразу подбежал один из них, чтобы надеть на меня наручники, но прежде я сказал:

- Сажайте меня за решетку, но только после того, как этот пакет с рождественским подарком будет донесен до моего сына, а жена будет положена в больницу на лечение. Они живут в сыром подвале на одной улице. Я даже могу вам ее показать, - я протянул руки для ареста, а мужчина стоял передо мной с открытым ртом.

Так - то. Даже в Рождество не происходит никаких чудес. И в этот праздник все всегда будут оставаться собой. И каким человек всегда и был, таким он навсегда и останется. Добрым или злым. Честным или бессовестным.

Артищева Дарина (golonat)
12.02.2017 г. 0 2