Рассказы о Новом годе, Рождестве и зиме

Рассказ "Звездочки на Рождество"

Жила была девочка Маша. Она не была глупым ребенком, многие воспитатели детского дома говорили ей об этом, а Ольга Николаевна даже называла «смышлёнышем». Потому и сама девочка считала себя сообразительной. Ей легко давались и арифметика, и язык, и литературное чтение. Но была в мире одна вещь, которую Машка понять не могла, как ни старалась. Часто-часто вечером перед сном малышка, слушая чудесные сказки, которые читала Ольга Николаевна, думала о словах Мамонтенка – маленького мохнатого слоненка из мультфильма. «Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети», – пел слоненок своим ребячьим голоском, дрейфуя на льдине в океане в поисках своей мамы. «Что значат его слова? – рассуждала про себя Машка. – Наверное, то, что у каждого ребенка где-то на свете есть родители, которые его ждут или ищут». И именно этого девочка понять не могла. У нее родителей не было никогда, она их не искала, а, значит, ее никто и нигде не ждал. Сколько себя Машка помнит, столько она жила здесь, в детском доме, с другими детьми, воспитателями и Ольгой Николаевной. «Значит, я здесь и появилась на свет, – думала девочка, – без родителей, сама по себе». Вот это Машке было понятно вполне. И тут Машка вспоминала разговор Почтальона Печкина с Дядей Федором из «Простоквашино», где на вопрос, чей он мальчик, Дядя Фёдор отвечал: «Я ничей. Я сам по себе мальчик. Свой собственный». Но ведь Машка была смышленая, это правда, потому образ Дяди Федора всегда сразу же сменялся образами его родителей, которые где-то в далеком от «Простоквашино» городе писали в газету заметки о своем сыне. Значит, они все-таки были, родители Дяди Федора…

В детской среде, окружающей Машку, всегда говорили о родителях. Дети всех возрастов делились воспоминаниями о доме (кому было что вспоминать), мечтали о том, что у них появятся родители, фантазировали, какими они будут красивыми и молодыми. Машка всегда слушала разговоры старших и пыталась представить свою маму. Для чего нужен папа, она не вполне понимала. У Мамонтенка была только мама, и он держался за ее хвостик. Вот и вся семья. А у Дяди Федора был и папа тоже. Но и это понятно, он же мальчик, к тому же у папы Дяди Федора была машина, желтая такая… И Машка думала о маме. В мечтах Машки мама всегда была с лицом Ольги Николаевны не только потому, что у Машки не хватало фантазии представить себе маму, которую она никогда не видела, но и потому, что девочка очень любила свою воспитательницу. Ольга Николаевна тоже, очевидно, любила Машку: она всегда оставалась рядом с девочкой до самого вечера и убаюкивала ее своими сказками, приносила ей сладости из дома. У Ольги Николаевны был самый настоящий дом: с балконом и собакой. Один раз в год, на Рождество, воспитательница забирала Машку к себе погостить. «Рождество, – говорила Ольга Николаевна, – это семейный праздник, потому его нужно встречать в теплом семейном кругу; нельзя маленьким девчушкам в такой чудесный праздник оставаться одним».

Вот и теперь приближалось Рождество – большой-большой праздник, в который детям дарят подарки, в который исполняются желания, если загадать его в тот момент, когда падает звездочка. Ольга Николаевна всегда говорила, что эти звездочки кидает детям Иисус, чтобы в их жизни стало больше радости.

Машка сидела у окна и смотрела на звездное небо. Но не падающую звездочку высматривала девочка – ее мысли были заняты очень важной проблемой, которая серьезно пугала Машку. Приближалось Рождество и поездка в гости к Ольге Николаевне. Этому нельзя было не радоваться. «Тобик, должно быть, уже подрос, – думала Машка, – как рад он будет увидеть меня снова». Собачка у Машкиной воспитательницы была еще совсем маленькая, и Ольга Николаевна называла ее своим «дитятей». Когда Машка гостила у своей воспитательницы в прошлый раз, они крепко сдружились с Тобиком, и Ольга Николаевна часто-часто говорила потом Машке, что Тобик без нее скучает и даже плачет иногда. Машка верила.

Еще у Ольги Николаевны будет елка – вся в огнях, разноцветных шарах, звездочках и блестках. Наверное, эта елка – самое красивое зрелище, которое доводилось видеть Машке в своей жизни. Раньше она много раз видела такие елки на картинках и по телевизору, но это не сравнишь с чувством, которое охватывает, когда смотришь на настоящую елку. Елка у Ольги Николаевны волшебная. Казалось бы, просто нарядная елочка, но если вместе сказать «раз, два, три, елочка, гори!», то елка начинает сиять огнями, переливаться. Незабываемый миг большой радости для Машки.

На Рождество у Ольги Николаевны всегда много сладостей: конфеты в ярких обертках, свежие, с веточками еще мандарины, шоколад с орешками. А еще каждый раз воспитательница вместе с Машкой делает печенье «Хворост». Конечно, нет в мире ничего вкуснее этого печенья. Именно о нем Машка всегда рассказывала детям из приюта, когда делилась впечатлениями от посещения дома Ольги Николаевны.

И вот все это снова ждало Машку на Рождество в этом году, совсем скоро. Но теперь девочку печалили ее мысли о предстоящей поездке. Как-то раз за ужином Машкина подружка Аленка, девочка, с которой Машка давно дружила, поделилась с нею своей радостью.

– Машка, – весело пролепетала она, – а ты знаешь, что в этом году на Рождество к нам приедут родители?!

– Как это – родители? – удивилась Машка.

– А вот так! Все об этом только и говорят. Много-много родителей, которые заберут многих детей к себе домой. Навсегда.

И Машка приуныла. С одной стороны, она весь год мечтала о том, как поедет в гости к Ольге Николаевне, ждала встречи с Тобиком, представляла, как они вместе будут наряжать елку и печь «Хворост». А с другой стороны… Вдруг в это время, когда она будет в гостях, сюда, в детский дом, приедут ее родители: мама и папа?! Вдруг она вот так потеряет их и больше никогда не найдет? Выбрать, как поступить, Машке было, и правда, очень нелегко. Ольга Николаевна или мама? Уютный дом воспитательницы и Тобик или дом родителей?

«Вот зачем я Ольге Николаевне? – горестно думала девочка. – У нее и без меня есть все: есть прекрасный дом, в котором она постоянно живет и о котором может сказать «мой дом», есть дитя – Тобик, она сама его так называет, есть почтовый ящик, куда приносят и кладут письма и газеты. А вот она, Машка, живет здесь: и нет у нее собачки, потому что животным жить с детьми вместе нельзя, и нет почтового ящика. Наверное, если бы она осталась на Рождество здесь и ее забрали бы домой родители, там, дома, обязательно был бы почтовый ящик. Она, Машка, соскучившись по Ольге Николаевне (а это обязательно случилось бы, и случилось очень скоро), писала бы ей письма о своем новом доме, о том, как любит ее и скучает по Тобику. И письма эти уносил бы почтальон прямо к Ольге Николаевне. И Машке приходили бы ответы, и был бы у нее почтовый ящик, куда письма воспитательницы приносил бы почтальон…

Машка сидела и сидела у окна, но так и не смогла решить, как ей поступить. Хотелось плакать. И вот девочка увидела падающую звезду. «Милый Иисус, – подумала она, – я не знаю, как поступить мне в этом году с поездкой. Сделай так, чтобы мои родители нашлись на это Рождество все равно».

Когда наступило утро и Ольга Николаевна, такая морозная и свежая с улицы, забежала в комнату Машки, девочка уже собрала вещи и ждала ее. Заметив печальный вид малышки, воспитательница спросила ее: «Машенька, почему ты так грустишь? Неужели не хочешь ехать к нам с Тобиком в гости?» «Хочу, – тихо ответила девочка, – а вот скажите мне, Ольга Николаевна, это правда, что если загадать желание на Рождество, то оно обязательно исполнится?» «Конечно, малютка», – торжественно отвечала воспитательница, и Машка немного успокоилась. Если желание сбудется, то не стоит переживать о том, что она пропустит приезд своих родителей.

Дома у Ольги Николаевны, как всегда, было празднично и светло. Еще с порога Тобик радостно бросился к Машке на руки, он визжал и облизывал ей лицо, прыгал на ноги и радостно махал хвостиком. А дальше все было как в сказке. Сначала Машка и Ольга Николаевна наряжали елку, потом пекли «Хворост» и пили сладкий чай, потом ходили смотреть на городскую елку и кататься на коньках. Машка, счастливая, даже забыла о своих сомнениях и страхах – она смеялась своим хрустальным смехом, когда ноги на катке разъезжались и она падала на лед, фотографировалась с Ольгой Николаевной у елки, играла в снежки с другими ребятами. И только когда наступил вечер, Машка вспомнила о родителях. Она вдруг подумала, что если они не встретились на улице у елки, значит, обязательно приезжали сегодня в детский дом, не нашли ее и больше никогда не вернутся туда.

Лёжа в кровати, Машка ждала Ольгу Николаевну, которая обещала ей прочитать сказку, и горевала о своих родителях. Слезы текли по ее щекам. Вот и наступило Рождество, а желание не сбылось. Она не встретила родителей ни на катке, ни у елки, где играла с ребятами в снежки. А ведь там было так много родителей, нарядных, молодых, веселых…

Когда в комнату вошла Ольга Николаевна, Машка быстро вытерла слезы, но женщина их заметила.

– Почему плачет моя малышка? – с грустью в добрых глазах спросила воспитательница.

– Не сбылось мое желание, Ольга Николаевна, – еле выдавила из себя Машка.

– А что ты загадала, Машенька? Ведь мне ты можешь открыть свою тайну? – спросила женщина, садясь на краешек Машкиной кровати.

– Я попросила Иисуса, чтобы он подарил мне в этот волшебный праздник родителей. И вот мы весь день гуляли по городу, а родители так и не появились. Значит, нет чудес, значит, моя звездочка меня обманула! – Машка уже открыто заплакала.

– Чудеса случаются, Машенька, – тихо прошептала Ольга Николаевна, – не плачь. Знаешь, какое желание загадала я сегодня?

– Нет…

– Чтобы Иисус подарил мне сегодня доченьку.

– Вот видите, Ваше желание тоже не сбылось! – еще горестнее заплакала девочка.

– Почему же не сбылось, Машенька? Разве ты не хочешь быть моей доченькой и навсегда остаться у нас с Тобиком? Я хочу быть твоей мамой, навсегда.

– Мамочка! – закричала Машенька и прижалась к теплой груди Ольги Николаевны. – Значит, ты меня все же нашла!

– Конечно, нашла. Ведь для того Иисус и кидает детям звездочки на Рождество.

Иванова Диана (KristinaSi)
05.02.2017 г. 1 24

Комментарии

Екатерина Пашкова
25 апреля 2017 г., 17:57

Спасибо! Замечательный рождественский рассказ.