Рассказы о Новом годе, Рождестве и зиме

Вы здесь

Рассказ "Рождественская ночь"

Земля тряслась. Она содрогалась, как наковальня под ударами кузнеца, бившего размеренно, зная своё дело. И имя этому кузнецу - кайзер Вильгельм…

Джон вжался в деревянные стенки окопа, как будто бы они могли его спасти. Их взяли врасплох - обычно на этом участке артиллерия била часом позже. Земля дрогнула ещё сильнее, на Джона посыпались маленькие кусочки земли, сердце его замерло. Он аккуратно полз вдоль стены в сторону блиндажа. Мокрый снег морозил ноги. Вдруг из-за укрытия вылезла голова Артура.

– Бегом сюда! – крикнул он. Джон, не смея ослушаться, побежал к блиндажу. Влетев внутрь, он сразу же сел у стены, переводя дыхание.

-Ты совсем с головой не дружишь?! - кричал Артур. - В самый разгар обстрела!

Артур был уже, можно сказать, закалённым воякой. Ему было двадцать восемь лет, родом из Лондона, записался добровольцем. За его плечами была вся Фландрия и самые опасные участки Ипра. Сам Джон же был новобранцем - в армию был призван два месяца назад в Лондоне, а на фронте полтора месяца. Ему девятнадцать лет. Но эти недели были весьма тяжёлыми…

-Я.. ботинок.. - запыхавшись, начал он. - Сидевшие в укрытии моментально бросили взгляд на его ноги: правая была укрыта белёсым от снега ботинком, левая - таким же белым, но уже мокрым носком. Артур понимающе на него посмотрел и сказал:

-Присядь пока.

Джон послушал его совет. Он оглядел трясущееся укрепление. Вдоль деревянных стен - так была меньшая вероятность завала - сидело человек десять, двое из них французы, остальные - британцы. Многие из них ему были незнакомы. Среди собравшихся был и один капеллан. Все сидели молча, и только постоянные взрывы прерывали тишину.

-Серьёзно они готовятся,- вдруг заметил кто-то из сидящих,- атака будет…

-Да… - немногословно подтвердил Артур. Всё вновь молча погрузились в свои мысли. В углу тихо застучали бусинки чёток.

Вдруг утренняя артподготовка прекратилась. Сидевшие стали внимательно прислушиваться. Прошло несколько напряжённых минут. Свисток… с нашей стороны! Как по команде они схватили винтовки и выбежали во внешний окоп - опасный и неуютный. Из других блиндажей, как муравьи, вылезали другие солдаты. Он несколько изменился - там, где как будто бы вечность назад стоял Джон, лежали обломки стенок окопа, осыпалась земля.

Они встали на ступеньку для стрельбы. Винтовка в руках Джона дрожала. У Артура, как у опытного бойца, в руках был пулемёт Льюиса. К ним прибыл капитан. Один из британцев посмотрел в перископ.

-Вылезают из окопа, сэр! - крикнул он.

-Готовьсь! - крикнул капитан. Солдаты напряжённо прижались к стенкам, ожидая команды. Вдали слышались взрывы разрывавшихся в тылу снарядов. Но вот забила артиллерия британцев! Бойцы крепче сжали своё оружие. Они услышали крик наступающих немцев.

-Бой! - крикнул командир. Они высунулись из окопа. Опираясь на землю, Джон стрелял из винтовки по чёрным силуэтам. Адреналин перекрыл другие чувства, мысли его исчезли, и была одна цель - убить. Его поглотила ненависть к этому силуэту, лица которого он никогда не видел, к его злейшему врагу. Он ненавидел его не за то, что тот сделал. Не за то, что тот немец, не из-за войны вовсе. За то, что тот по ту сторону нейтральной полосы, за то, что тот стоит сейчас там, где стоит чёрный силуэт. Он выстрелил, взвёл, выстрелил вновь. Пот стекал по лицу. Послышался шум Льюиса. Вдруг со стоящего рядом слетел шлем. Кровь оросила лицо Джона. Он продолжал стрелять. В глазах стоял чёрный силуэт - в него полетела граната. Снова свист.

-Вперёд, в штыковую!

Они вылезли из укрытия в открытое поле. Страх погнал Джона вперёд. Сотни человек бежали на врага со штыками перед собой.

-За Короля и Отечество!!! - раздались голоса. Будто опьянённый, он бежал на врага. Люди вокруг него начали падать. Рокот пулемётов заставлял сердце содрогаться. До окопа оставалось десять метров. Только б добежать!

И он добежал. Наконец-то он настиг проклятый силуэт. Штык быстро нашёл цель. Лезвие пробило грудь как масло. Он надавил, прижимаю фигуру к стене. И ужаснулся…

Молодое красивое лицо немца исказилось, глаза были полны ужаса. Две струйки крови создавали неизгладимый контраст на лице. Джон отшатнулся. Юноша, или, скорее, его тело, аккуратно сполз по стенке, замертво упав. Джона трясло. Он по инстинкту побежал за остальными, не слыша ни криков, ни выстрелов. Теперь за место силуэта было лицо, и оно будто бы стерло всю ненависть - осталась только пустота.

Британо-французские войска заняли этот окоп. Однако, уже через несколько часов плотного огня, немцы смогли выбить их обратно. И вот уже они бежали к своему окопу. Однако, дальше враг не пошёл. Лишь к утру они вернулись в казармы. Джон без чувств упал на свою койку и заснул. Проснулся он уже вечером.

Календарь на стене гласил: «25-ое декабря 1914-ого года». Койки вокруг были пусты. Взяв винтовку, Джон вышел наружу. Снег мелкими хлопьями падал с неба. Вечерело. Какой-то гул. Он прислушался: рождественские песни. Источником звука, как выяснил уже через минуту Джон, были немцы. Он как маленький ребёнок побежал к самому передовому британскому окопу. И был удивлён - человек тридцать, в том числе Артур и уже знакомый капеллан, сидели за импровизированным столом. И все они, отложив еду, как завороженные, слушали пение. Артур, только что заметивший его, тихо поприветствовал. Джон кивнул ему, садясь за "стол". Немцы затихли. И как по инерции, все сидящие захлопали. Захлопали и в других частях окопа. По ту сторону - тишина. И тут один мощный голос запел: Stille Nacht, heilige Nacht… Как волна, непреодолимая стихия будто бы побудила их на действия. Первым стал подпевать капеллан. На ломаном немецком к нему присоединился Артур. А за ним и весь окоп. Две стороны, несколько часов назад жестоко убивавшие друг друга по приказу свистка, слились в песне. Затем раздались громкие аплодисменты и смех с обеих сторон. Джон улыбался, кто-то плакал. Но один из солдат, смотревший в перископ, закричал:

-Внимание!

Все подскочили с мест, схватившись за винтовки - сработала привычка. На Джона что-то нахлынуло. Он, будто безумец, высунул голову из окопа, чтобы посмотреть. С той стороны шёл один человек. Это был простой солдат, но без оружия. Руки его были подняты, в одной из них была каска. Его глаза были полны какого-то страха, но в тоже время и решительности. Джон вспомнил то лицо… и выскочил из окопа.

-Что ты творишь?! - заверещал опешивший Артур. А Джон с поднятыми руками аккуратно шёл навстречу немцу, оставив винтовку позади. Руки его дрожали - он был безоружен, в открытом поле и видел нацеленные на него винтовки. Но идущий навстречу немец придавал уверенности. Когда между ними было метра два, они встали как вкопанные. Внимательно оглядывая друг друга, их взгляды встретились. И они сделали последние шаги.

  Как брат брату, солдаты двух империй крепко жали друг другу руки. Дальше всё пошло спонтанно: сотни немецких, британских и французских солдат, отбросив оружие, вылезли из окопов. Толпа людей быстро перемешалась - все жали друг другу руки, обнимались и обменивались подарками. Тот самый немец, с которого всё началось, представился на ломаном английском:

-Я - Фридрих. Из Мюнхена, - сказал он, протягивая хороший такой кусок колбасы. - Тебе.

-С.. спасибо, - ответил Джон и, сунув руку в карман, достал плитку шоколада. - Возьми.

-Danke, - улыбнулся ему Фридрих. Джон ответил тем же. Никогда он ещё не видел стой искренней улыбки.

Солдаты копали могилы для своих павших товарищей и врагов. Джон и Артур, который, к слову, быстро перестал сердиться на Джона за его опрометчивый поступок, помогали носить трупы. Когда всё было готово, несколько солдат принесли большой деревянный крест. Надпись на нём, не совсем аккуратно вырезанная штыком на трёх языках, гласила: "Наши друзья и товарищи, Ипр, 24-25 декабря 1914-ого года". Затем сотни человек собрались вокруг двух капелланов, немца и знакомого Джону англичанина, читавших проповедь. После проповеди солдаты опять разошлись по кучкам, обсуждая то на ломаном английском, то на ломаном немецком со своим врагом самые разные вещи: от жизни в окопах до воспоминаний о родственниках. Но вот англичане начали скандировать: "Футбол! Футбол!" Джон пригляделся - и вправду, два английских офицера несли настоящий мяч на поле. Их встретили под аплодисменты. Это, должно быть, была самая хаотичная игра футбол в истории: без правил, без ворот, французы, немцы и англичане радостно пинали мяч друг другу. Заиграла музыка, кто-то запел. А  снег всё шёл и шёл. Шум и веселье - так можно было описать фронт в тот день. Но всему хорошему приходит конец.

Стемнело, так что офицерами было решено, что пора расходиться. Джон с Артуром собрались идти в окоп, но тут какой-то немец аккуратно схватил Джона за руку. Обернувшись, Джон увидел, что немец молча протягивает ему бумажку. На ней было наклеено несколько почтовых марок: несколько незнакомых ему человек в профиль, пейзажи и даже корабль. Джон очень обрадовался такому подарку и, сказав "Danke", начал рыться в карманах. Он ничего не нашёл, однако Артур не растерялся и протянул немцу пачку сигарет. Тот улыбнулся, пожал им обоим руки и пошёл свою сторону. Вдали Джон увидел Фридриха - тот тоже его подметил. Они побежали навстречу друг к другу и крепко обнялись на прощание.

-Auf Wiedersehen! - крикнул ему Фридрих, чуть отойдя.

-Прощай, брат, прощай! - отвечал ему Джон.

Так солдаты и разошлись по "домам". Только сейчас Джон заметил, что казарма украшена еловыми ветками. Он улыбнулся воспоминаниям этого дня. Он смог выпросить у Артура (без особого труда) чернила и бумагу и принялся писать письмо домой. Закончив работу над ним, он оставил его, чтобы отправить домой завтра, лёг на кушетку и уснул крепким сном. Впервые за долгое время он спал с улыбкой.

***

Морозный Лондон недавно отпраздновал новый год. К Мари пришёл почтальон. Из-за погоды письмо Джона задержалось на неделю. Она с нетерпением открыла письмо и приступила поглощать каждую букву и слово:

"Дорогая Матушка,

Пишу тебе с фронта. Я жив и здоров, так что можешь не беспокоиться за меня. Сегодня мы отпраздновали Рождество с немцами. Да-да, с немцами! Ты бы видела как мы с ними веселились. Я познакомился с одним из них - его зовут Фридрих и он славный парень из Мюнхена. Один из немцев подарил мне их марки, и, чтобы ты по мне не так сильно скучала, присылаю их тебе. Надеюсь, что мы скоро закончим эту войну и ещё увидимся. Обнимаю,

Твой сын, Джон."

По щеке Мария прокатилась слеза, она улыбнулась воспоминаниям. Но вдруг она заметила второе письмо официального вида. Она вскрыла его. Руки её задрожали. Она не смогла удержать его - листок выпал на пол. По щекам её покатились уже совсем другие слёзы…

То была похоронка на имя Джона Маккриди.

Жеглов Денис (golonat)
27.02.2022 г. 0 4