Сказки о Новом годе, Рождестве и зиме — стихи

Новогодняя сказка "Сон под Новый год"

Раз, под самый Новый Год,
Баринова дочка,
Та, что ликом хороша,
Как весной цветочки,
Захотела повидать
В городе гулянья.
Стала матушку просить.
Давши настоянья,
В путь-дорогу собрала
Барыня Варвара
Дочку милую свою.
Кони дышат паром.
«Эй, Антоша, лошадей!»
Заскрипели сани.
«Ах, быстрей, еще быстрей!»
Вот уносит Аню.
А метель кружит сильней,
Вьюга воет в горе,
Стало трудно для коней
Ехать через поле.
«Надо, барыня, домой,
Мчать теперь скорее:
Небо в шапке снеговой,
Снегопад сильнее».
Да и няня вторит «Знать,
Бог всевышний в гневе,
Не пристало вам гулять,
Юной чистой деве».
Аннушка молчит, она
Няни не боится.
Сердца прихотям верна,
Дома не сидится.
Вдруг, замедля бег коней,
Конюх вскрикнул громко.
Анна сделалась бледна:
«Ах, скажи, поломка?»
Но увидела она
На снегу цыганку,
Та от холода дрожит.
«Бедная крестьянка!»
Анна, с санок соскочив,
Подошла, укрыла
Робко шубкою своей,
Повернулась было…
Как морщинистой рукой
Старая ведунья
Крепко за руку схватив, шепчет:
«В полнолунье, как нужда к тебе придет,
Свистнешь ты три раза —
Я на помощь прилечу, защищу от сглаза».
Анна, головой кивнув, в сани возвратилась;
Снова три коня бегут,
Анне и забылось.
Обернись, цыганки нет —
Уж в чащобе скрылась.
Вот не виден уже след,
Темнота спустилась,
И дороги-хода нет
Видно, заблудились.
Вдруг—гляди — там огонек,
Вспыхнет и погаснет.
«Видно, люди впереди», — Анне стало ясно.
А затем, чуть погодя, ветви зашумели,
И собаки лесника, обогнувши ели,
Привели к ним старика. Лошадь еле-еле
Доплелась к избушке,
Где лесник жил старый
Со своей старушкой.
—Марфа, принимай гостей,— молвил он с порога.
—Ах, Ванюша, свет ты мой,
Да побойся Бога!
Чем прикажешь угощать?
Мы бедны не в меру!
Где же спать вас уложить?
На печи, к примеру…
Но, увидев, кто вошел, Марфа рот открыла:
—Барыня, ах, Бог ты мой, что же приключилось?
Анна все ей, не таясь, выложила кратко:
— Знать, нам в город не попасть?
—Экая загадка.
— Что ж, и здесь не встретим ли
Новое светило? Сани ветром все -равно
С дороги своротило.
Марфа застелила стол белою скатеркой,
Хлеб достала из печи с золотистой коркой.
Толокно, кутья и взвар,
Блюдечко с блинами…
Стих веселый разговор;
Яркими свечами
Пред иконой льется свет
Тихо, молчаливо.
И молитва ввысь летит
Тихо, не строптиво.
Помолясь, свечу задув,
Марфа — на полати.
Няня с Анной на печи —
Стало тихо в хате.
—Няня, няня, расскажи,
Что сейчас за дверью?
—Знаю я об этом, свет,
Старое поверье:
В ночь под самый Новый Год,
Лишь луна восходит,
Там, где озеро поет,
Нечисть пир заводит.
Мавки водят хоровод,
Старый Леший бродит;
И Кикимора бредет,
Водяник приходит.
Ведьмы слышится смешок,
Черти все— в кадрили,
Даже пляшет домовой—
Тоже пригласили.
Да не бойся ты, мой свет,
Оградит от этих бед
Крест нательный:
В нем видна
Сила, Богом что дана.
Только лишь споет петух,
Усладит в крещенье слух,
Все исчезнут:
Раз— и нет,
Вот поверье все, мой свет.
И морщинистой рукой
Няня крестит Аню,
Повернулась к стене—
И не слышно няню:
Спит старушка.
Анна вновь тихо помолилась,
И нетвердою рукой да перекрестилась.
Крест хотела целовать —
Нет: «Да что за шутки!»
Анна побледнела враз: «Помнится,
В полночный час нечисть пустится вся в пляс,
Где защиту мне искать?»
Тут ей вспомнилось опять,
Что цыганка та сказала,
Что под ветром замерзла.
Анна, скинув покрывало,
Тихо-тихо с печи встала.
Душегрею натянув,
Быстро сапоги обув,
Дверь бесшумно отворя,
Вышла в холод —
И не зря:
Только свистнула —
Как вдруг, не успел прийти испуг,
Эсмеральда перед ней
В шубке новенькой своей.
«Здравствуй, свиделись с тобой
Под полночною звездой,
Вижу я твою беду,
Я рукою проведу…»
И рукой взмахнет тотчас,
Чтоб увидел Аннин глаз,
Что петляет меж ветвей
Легкой поступью своей
Тропка узкая; вперед,
Вдаль и вдаль она зовет.
«Ты иди по тропке той,
Преградится путь водой—
Ты налево поверни,
Там увидишь ты огни.
Возле дуба то там ждет,
Что лишь барыня найдет.
На, постой, возьми кольцо», —
Барыне взглянув в лицо,
Ей на палец одевает
Чудо-перстень золотой;
Он искрится, он сияет
В лунном свете как живой.
Анна лишь сказать хотела
Благодарности слова,
Нет цыганки — в чаще скрылась,
Тишина вокруг мертва.
На тропинку раз ступила,
Филин крикнет —
Боже мой! Сердце стонет, сердце бьется
Сердце просится домой.
Но не дрогнут ноги Анны
И шагают через пни;
Зорко голубые очи
Ищут в темноте огни.
Слышат уши речки шорох —
Впереди течет вода;
Повернув налево, видит
Анна — ярко, как звезда,
Словно маки в чистом поле,
Пламя резвое на воле
Освещает все вокруг.
Огляделась: водит круг
Нечисть! Что за диво?
Ночь была светлым-светла;
Не светит красиво
Больше яркая луна,
Но вместо нее видна,
Вся в тулуп облачена,
Ведьма — на метле сидит
А в руках ее горит
Месяц — месяц золотой!
И звезда да за звездой
Исчезают в том мешке,
Что у ведьмы на руке.
Боже мой! Еще одна —
Картами увлечена,
Рядом с нею черт сидит —
И ворчит, ворчит, ворчит.
Перед ними стол накрыт…
И еще одна стоит!
Черти пляшут, вина льются,
Ведьмы радостно смеются…
Вдруг колечко на руке
Как блеснет — и вдалеке
Анна видит над рекой,
Под столетним под дубком,
Что здесь каждому знаком,
Мавки водят хоровод:
Разойдутся — и вперед,
Разбегутся — и назад…
И блистают, будто клад,
Их зеленые глаза;
Кожа — будто бирюза,
Все стройны, как на подбор.
Голосов их стройный хор
Славит, славит Новый Год,
Что позволил над волной,
Под зеленою рекой,
Танцевать и танцевать,
Для венков цветы искать…
Анна очи подняла — видит,
Под плакучей ивой
Мавка кроткая сидит —
И печальна, и красива;
Не похожа на других —
Ее голос давно стих,
И по белым волосам
Водит, водит гребешком,
В розовых устах печаль,
Очи грустно смотрят вдаль
И сверкают, как алмаз,
Кожа гладка, как атлас.
В синем платье, без венка;
Как тонка ее рука!
А на шее лебединой,
На бечевочке стариной,
Крестик Аннушки висит!
Аннушка легко бежит,
За деревьями крадется,
Смелости лишь наберется —
Только руку протянула:
— Здравствуй, Анна, я ждала.
— Ты мой крестик забрала.
Но послушай, от чего ж
Ты со всеми не поешь?
Что не водишь хоровод?
Ты не любишь Новый Год?
— Нет, красавица; мой свет,
Велено мне дать ответ:
Госпожа Метелица госпожу Пургу
(Лед за нею стелется, и шуба вся в снегу)
Послала за разбойником:
Он злое промышлял,
Но на ту пору в чистом поле не он один скакал.
Пурга и ваш укрыла путь
От глаз простых людей.
И вот теперь к вам обращусь от госпожи моей:
Она велела передать
Вам крестик и кольцо,
И стоит только пожелать
Подует вам в лицо
И закружит на крыльях снег;
Он принесет туда,
Куда мечтали вы попасть,
Но не сбылась мечта».
Кивнула Анна головой —
Кольцо в ее руках,
На шее крестик столь родной,
И вот в ее глазах
Сверкнула храбрость:
И кольцо
Три раза повернув,
На мавку, озеро и дуб
Последний раз взглянув,
Глаза закрыла — понеслась
В неведомую даль,
А распахнула — в тот же миг
Исчезла прочь печаль.
Чудесный бал, прекрасный бал,
Огромен и великолепен;
И гости в масках встали в ряд.
А начинает маскарад
Веселый танец полонез.
Ах, сколько новых здесь чудес:
Под ярким пламенем свечей
Кружась, танцуют все быстрей
Рыбачки, лютики и феи,
Цыганки, маки, чародеи…
Всех остальных гостей — не счесть.
У Анны тоже платье есть:
Белее снега кружева,
И брошь хрустальная нова,
И бархат мягкий золотой
Как звезд лучей поток живой.
Да, платье Аннушке подстать —
Царевне впору в нем блистать.
А в середине зала — елка,
И все зеленые иголки
Увешены орехами, сластями,
И яблок алыми кругами.
Шампанское искрится и блистает,
И музыка чудесная играет.
Огромный стол гостей манит
И к пиру приглашает;
И, словно царь, среди всех блюд
Там вертел с поросенком;
Орехи, ягоды в меду и овощи с цыпленком;
И рыба, дичь — всего не счесть;
Мороженое тоже есть.
За танцем танец пролетает:
Мазурка, вальс, кадриль и полька…
Но вот последний танец — он
Зовется просто — котильон.
Попив, поев, потанцевав
И в карты тоже поиграв
Выходят гости на балкон,
И небо синее... Но вон!
На небе розы расцвели,
И, дотянувшись до земли
Лучами лепестков златых,
Рассыпались — и вместо них
Явились взору всех гостей
(Какой придумал чародей?)
Цветы невиданных цветов:
Прекрасный фейерверк готов
Все удивлять и удивлять:
Погаснет только — и опять
Зажгутся новые цветы
Непостижимой красоты.
Но вот и фейерверк погас —
И взору восторженных глаз
Предстала бледная луна;
Не меньше всех поражена,
Она роняет бледный луч,
Едва прикрывшись пухом туч.
А под луной озорники
Затеяли игру в снежки.
Визжат, смеются все вокруг,
Лишь легкое касанье рук —
И снег летит вперед,
И — хлоп! — он угождает в чей-то лоб.
— Пойдем лепить снеговиков!
И вот в толпе озорников,
Стряхнув с себя примерзший снег,
Пустившись в легкий, скорый бег,
Хлопочет над снеговиком;
Один огромный белый ком,
Второй — поменьше,
Раз и два — уже готова голова.
Из веток руки, нос — морковь,
Глаза, в улыбке рот и бровь —
Все смастерили из камней,
Потом отправились за ней —
Ну, просто чудо, не метла:
Взмах — все дороги подмела.
— Бежим кататься на санях!
Как дух захватывает, ах!
Слетели с горки,
С санок хлоп —
И повалились все в сугроб.
Но вдруг петух как запоет —
И вьюга налетела, на крылья Анну подхватив
Быстрее завертелась;
От глаз все скрыла пелена.
Мрак перестал клубиться,
Кругом стояла тишина,
И сердце, словно птица,
В груди бежит, спешит, шумит,
Испуганно стучится.
Привстала Анна — Боже мой!
Попала к леснику домой!
И няня спит, и конюх спит,
Лишь петушок один кричит.
«Приснилось, видно; странный сон.
Как будто настоящий он».
И верно — на ее перстах,
Блестящий, будто бы звезда,
Горит, искрится, как живой,
Цыганки перстень золотой.
А на другой руке — другой,
Серебряный, не золотой,
Подарок Вьюги не простой.
А на груди сверкает брошь,
И крестик с Анной. До чего ж
Бывают в Новый Год чудны,
Волшебны и прекрасны сны!
И верно: то, о чем мечтал весь год
Под Новый Год произойдет.

19.02.2015 г. 0 302