Сказки о Новом годе, Рождестве и зиме — проза

Сказка "Морозко"

Далеко за тёмными лесами, за горами, долами и ледяным океаном, на загадочном северном полюсе жили муж с женой – Вьюга Снеговна и Мороз Январьевич. И были у них три сына и красавица дочка.

Старший сын – Буран огромным был мощным, необщительным и даже немного злым. Улетал он подальше от дома и носился над ледяными торосами, метал снежные молнии, кололся острыми комьями снега, пугал белых медведей.

Средний сын – Морозец был изящным юношей, начинающим художником. Всюду он ходил со своими белыми красками и кистями и рисовал прекрасные снежные цветы, небывалых птиц да сказочные зимние узоры. Конечно, Морозец только учился. И ему ещё было далеко до папы Мороза Январьевича, который слыл самым талантливым оконным художником в мире.

Младшенький сынок – Морозко был ещё совсем маленьким пухленьким мальчишечкой, добрым и весёлым. Он очень любил играть с сестрёнкой в ледяное домино и малевать кисточками вместе с Морозцем.

Дочка Метелица слыла самой красивой девушкой на полюсе и родители частенько напоминали ей, что пора жениха выбирать. Но Метелица только отмахивалась, смеялась и убегала играть с Морозко или танцевать на просторах полюса с подружками.

Вот собрались Вьюга Снеговна и Мороз Январьевич в далёкий медвежий край в гости к бабушке Русской Зиме и дедушке Снегу Февралёвичу на ежегодный новогодний бал. Почистил Мороз Январьевич санки ледяные, расписал наново узорами сказочными, привёл коней быстрых снежных да запряг их в сани. Тем временем семейство чемоданы в дорогу собирало. Буран в баул кафтаны новые искристые складывал, да рубашки снежно-звёздные. Метелица платья бальные, расшитые ледяными алмазами, перламутрами да жемчугами снежными да накидки из вечных снежинок, искрящиеся магическим зимним светом. Морозец захватил кистей побольше, его ждут много оконных стёкол в городах и посёлках Медвежьего края. Морозко ничего не собирал, только мешал всем, путаясь под ногами.

Вот и багаж собран, и кони ждут, копытом бьют, холодом пышут, в полёт рвутся. Загрузились все в сани и покатили в гости к бабушке с дедушкой. Пролетели кони ледяные торосы северного полюса, прокатились по льду океана северного и выехали в тундру с мерзлотой вечной, снегами нынче укрытую. Кое-где только в тундре верхушечки берёзок карликовых из снега торчат, да олени вдали в снегу глубоком роются – ягель подснежный добывают – вот и вся живность тундры.

Вдруг слышит Морозко, как бы плачет кто-то жалобно, грустно, а потом завыл безнадёжно так, смертельно. Просит Морозко папу, чтоб сани остановил, дескать, умирает кто-то, а отец не слышит, торопится видать. Почесал Морозко затылок, недолго думал, да и скатился с саней и побежал на вой горестный. Смотрит Морозко, а там песец полярный в капкане сидит, лапку освободить не может и от холода и голода уже только скулит тихо, замерзает вовсе. Освободил Морозко песца, а он и идти не может, силы нет, умирает видать. Поднял он песёнка на руки и ну догонять сани родительские. Да где ж их догнать – далеко уехали. Но мама Вьюга спохватилась, заметила, что меньшого нет и папу обратно развернула. Залез Морозко с песёнком в сани, да холодно там, как и на улице. Заплакал малыш, жалко зверёныша, а помочь-то и нечем. Вьюга Снеговна в чемодан свой полезла. И вдруг шаль достаёт, настоящую, человеческую, толстую, тёплую, пуховую.

– На-ко, заверни песёнка, отогреется. Мне много лет назад шаль пастушки подарили, за то, что я их от волков спасла. Вот и пригодилась шалюшка. Покормить щенёнка надо, он же живой и тёплый, не как мы – снегом не питается. А еда только за горами найдётся, там пастухи в долинах стада пасут, у них молока и сыра можно взять.

Перелетели снежные кони горы, и раскинулась перед глазами долина межгорная, а в конце долины озеро сказочно-прекрасное и водопад с гор в него льётся, клубит каплями, искрится под солнцем. Накормили песчёнка, он отогрелся, ожил, на лапку только лишь чуть прихрамывает, резвится, вокруг Морозко бегает. А Метелице захотелось на водопад посмотреть, упросила отца, чтоб к водопаду подъехал.

А у водопада на озере Мороз Лёдович хозяйничал, озеро в хрустальный лёд одевал и водопад замораживал. Да не очень получалось у него. Красивые ледяные сосулечки с грохотом отрывала падающая вода, и они разбивались внизу на мелкие осколочки.

Подъехал Мороз Январьевич с семейством, поздоровался. Метелица выскочила из саней, заохала, красотой водопада восхищаясь.

– Хороша дочка у тебя, Мороз Январьевич! Стройна, изящна, как сосулечка, красива, как иней под солнышком, – похвалил Мороз Лёдович, – Был бы сын у меня, просватал бы обязательно. Да не дал Бог сынка, одна дочка только, да, жаль, дурнушкой уродилась, толста, неповоротлива, и замуж никто не берёт.

Старшие разговорами были заняты. Младшие по льду катались. И никто не видел, как из-за высокого сугроба дочка Мороза Лёдовича выглядывала да подслушивала. Обидно ей очень от слов отца стало, разозлилась не на шутку.

– Ну, ладно, папаша, – бормочет, – Докажу ещё всем. За самого красивого парня замуж выйду! – И полетела Пурга прочь, был у неё на примете парень видный, Декабрём звали.

Нашла Пурга Декабря. Он на полянке лесной с подружками-снеговушками в салочки играл. Налетела Пурга, со снеговушек головы посшибала:

 – Я с вами играть хочу!

– Что ж ты, Пурга, неповоротливая такая. Смотри, снеговушки без голов остались!

– Я исправлю всё, – закричала Пурга, головы снеговушек похватала и на место приставила.

Закрутили снеговушки головами, понять ничего не могут. Не их головы. Перепутала Пурга. Декабрь засмеялся:

– Головы не тем раздала, – и поменял всё, как положено.

Снеговушки, смешно перекатываясь с боку на бок, побежали к лесу.

– Обиделись они на тебя. Извини, Пурга, но я уже наигрался, работать пора.

– А давай, я тебе помогу.

– Нет уж, спасибо! Я сам. Ты прошлый раз мне все терема ледяные разломала, весь иней раздула серебряный. До встречи.

Улетел Декабрь, а Пурга от злости ногой топнула, снег аж до земли весь в стороны разлетелся. А пролетавшего мимо маленького ветерка, отбросило в кусты, где и запутался он крепко-накрепко своим хвостом за ветки. Полетела Пурга прочь, не заметив даже, что под снегом трава росла. А сейчас тихонько замерзала травка без снежного тёплого одеяла.

Морозко очень понравилось по ледяному озеру на хрустальных конёчках кататься, которые наморозила ему мама. Но вдруг упал малыш и покатился по льду на животе, а когда остановился, увидел, под прозрачным льдом трепыхается что-то золотое, в лёд бьётся и вроде пищит тонюсенько. Снял конёчки Морозко, по льду коньком стукнул, да куда там, крепок лёд, не поддаётся. Долго бил Морозко, устал. Но всё ж продолбил дырку, а оттуда звёздочка выпрыгнула.

– Спасибо тебе, вызволил.

– Как же ты попала туда?

– Я отражение своё в воде увидела, решила поближе поглядеться в озёрную гладь, да налетела пурга шальная, в воду меня уронила. А тут мороз страшный озеро заморозил, вот и осталась я в воде. Спасибо, ты достал, а то до весны и растворилась бы ненароком. Подкинь меня вверх, а если надо чего будет, проси, помогу.

Подкинул Морозко звёздочку вверх, взлетела она и потерялась в небе ясном. День ведь был, а днём звёзды не видны на небе.

Семья Морозко дальше поехала, до Руси путь не близкий, далёк Медвежий край. Проезжали они мимо полянки лесной. Остановился Мороз Январьевич:

– Непорядок, кто-то снег раскидал, трава мёрзнет. Ну-ка, детки, укройте всё, как положено.

Соскочили с саней Метелица с Бураном. Давай полянку снежным одеялом одевать. А Морозко к лесу пошёл, уж больно там красивые снегири с синичками сидели на рябине, таких на полюсе нет. Слышит Морозко, вроде плачет кто-то. Огляделся, а там ветерок в кустах запутался. Наклонился Морозко, распутал сорванца. Запрыгал ветерочек, закрутился, засмеялся:

– Спасибо, мне б самому нипочём не выбраться. Пойдём играть!

– Не могу, мы в гости к бабушке едем.

– А можно я с вами? Хочется мир поглядеть. А летать далеко не могу – сил больших нет. Я много места не займу, у тебя в кармане помещусь или вон между ушей у песца пристроюсь. Песец фыркнул недовольно и к саням побежал.

– Залезай в карман лучше, а то песёнку холодно.

Ветерка упрашивать долго не надо было.

Вернулся Морозко к саням, а там уж полянка выровнена, и семья в сани садится. А тут из леса выходит юноша прекрасный. Увидела Метелица юношу, раскраснелась и глаза тотчас опустила.

– Смотри-ка, мать, – шепнул Мороз Январьевич жене, – Дочка-то с первого взгляда влюбилась.

А Декабрь, это был, конечно, он, к саням подходил, здоровался почтительно, а сам всё на Метелицу поглядывал. А когда узнал, что они к Зиме Русской едут, обрадовался, говорит:

– Встретимся на новогоднем балу у бабушки Русской Зимы. Я тоже приглашён.

Вдруг Декабрь достал откуда-то розу ледяную и протянул Метелице. Метелица взяла, засмущалась ещё больше, но даже спасибо сказать не успела, как кони рванулись и помчали сани вдаль.

Видела это всё Пурга, она за кусточками пряталась. Обидно ей стало, завыла, заревела, взлетела на сосну большую, сидит, шишки теребит. На ту пору мимо сосны туча страшная проплывала. Спустилась пониже:

– Что ревёшь, смотри, всех белок распугала.

Поведала Пурга туче о своём горе, о разлучнице красивой и об одиночестве своём. Долго охала туча, а потом предложила:

– Я тоже одинокая, никто меня не любит. Помогу я тебе соперницу красивую извести, не плачь, слезами горю не поможешь.

Вот и вечер проснулся, с зарёй вечернею миловаться начал, а потом и ночка по земле пробежала, звёздочки на небо погулять вышли, да и замок Зимы Русской показался. Занеслись кони в ворота, снежным паром пыхтят. Вышла бабушка Зима внуков да дочку с зятем встречать. Метелица первая выскочила и к бабушке побежала. Но вдруг из чёрного неба спустилась туча страшная, подхватила Метелицу вихрем клубящимся и унесла прочь.

Рванулся Буран сестру спасать. Да куда там, ни с чем возвратился. Морозец хотел идти, да не пустили родители. Пригорюнились все, в замок пошли думу великую думать, как любимую дочку Метелицу спасать.

А Морозко на улице остался. Вдруг с неба звёздочка к нему летит.

– Видела я, куда туча твою сестру унесла. На юг, в степи южные. Не долго Метелица там протянет, жарко там даже зимой. Не медли Морозко, садись в сани и лети сестру выручать.

Запрыгнул Морозко в сани, взял поводья, пофыркали снежные кони недовольно, но вылетели в ночь. Сверху звёздочка рукой машет, показывает, куда лететь надо.

Донесли кони Морозко до степей южных, а дальше не идут, жарко им в степях. Слез малыш, забрал песёнка и потопал пешком. Снега нет в степи, только ветры гуляют, раздолье в степи ветрам. Остановился Морозко, не знает куда идти. Тут песец вперёд выбежал:

– Пошли, друг! Я чую Метелицу. Моему носу ветер её запах принёс. Далеко, но точно знаю, это там.

Побежали. Бежит Морозко, ноги от голой земли ему припекает, дышать глубоко ветер тёплый не даёт. Шубка серебристая из отборного инея на Морозко подтаивать начала, водичка за шиворот льётся. Тяжело дышит Морозко, но бежит. Сестру спасать надо.

Долго ли коротко ли бежали, но добежали до оврага глубокого и увидели там Метелицу. Сидит девушка, не двигается. Накидка вся истаяла. Шубка у Метелицы клочьями рваными висит. Каблучков на сапожках нет – растаяли, и от шапочки одна полосочка осталась. Только розу, подаренную Декабрём, крепко Метелица к груди прижимает, но и роза тает, ни листочков уж нет, и лепесточков половина осталась. Спустился к сестре Морозко, за плечико трясёт.

– Вставай, Метелица. Пока ночь на земле нам уходить надо! Взойдёт утром солнце – растаем мы с тобой.

Встала Метелица, прихрамывает, кое-как наверх выбралась. Пошли тихонько брат с сестрой. Да не тут-то было. Налетела на них туча страшная.

– Не уйдёшь! Рано я тебя выпустила, а сейчас вообще в Африку унесу.

Хватает туча Метелицу за руки. Но Морозко крепко держит. Изо всех сил в землю упёрся, вокруг земля промёрзла, крепко ноги морозкины держит. Тут ветерок из кармана выпорхнул, да как засвистит:

– Ветры степные, братья удалые, не дайте сгинуть, помогите тучу выгнать.

Услышали ветры, слетелись со всей степи. Объединились в силу могучую, подхватили тучу и унесли её за тридевять земель. А потом вернулись, подняли Метелицу да Морозко с песёнком и доставили в край холодный, где брата с сестрой снежные кони с санями поджидали. Поблагодарили брат с сестрой ветерков степных, сели в сани и помчали в замок бабушки Зимы.

Радостно встретили их. Морозко за храбрость хвалили. А он рукой отмахивался:

– Я бы один ничего не смог – друзья подсобили, звёздочка небесная дорогу указала, песец Метелицу унюхал, а ветерок-дружок с братьями тучу прогнал и нас принёс. А один я ничего бы не смог. Один в поле не воин.

Метелица только переодеться успела, как Декабрь с подружками-снеговушками пожаловал да сразу к Метелице посватался.

А она ему сказала:

– Совсем погибала я от жары в степи южной. Только благодаря розе твоей выжила, она меня чистым морозом обдавала, не дала растаять. Только, жаль, от розы лепесточки растаяли, и листочки отпали, – Метелица протянула немного подтаявшую ледяную розу декабрю.

– Это не страшно. Я подарю тебе миллион таких роз! – воскликнул Декабрь.

А потом был прекрасный новогодний бал. Русская зима постаралась на славу. К Новому году катков наморозила, ёлочки нарядила, деревья серебряным инеем украсила – красота. Все веселились: и люди, и звери, и Морозы разные с семействами. Только Пурга не пошла на бал, хотя и было у неё приглашение. Чужое счастье её душу хуже южного солнца жгло, злая она была и дружить не умела. Вон и сейчас за окном то ли воет от злости, то ли от обиды плачет. Прислушайтесь…

Прокофьева Александрина (a21vu_154)
22.01.2017 г. 1 32

Комментарии

Екатерина Пашкова
26 апреля 2017 г., 17:25

Красивая сказка!