9 Мая

Вы здесь

Рассказ "Детство, опаленное войной"

Весна. Буйными красками за окном оживает природа. В мае мы будем отмечать семидесятипятилетие Великой Победы. Все чаще можно услышать, как проводят парады для одного ветерана – их осталось в живых очень мало. Такие родные, по-детски наивные старики, которым все мы обязаны сегодняшней весной, нашей свободой. Подарить им внимание и заботу – это то, что сегодня может каждый из нас. Так мало, но так важно и нужно каждому из них…

Этот год – особенный не только тем, что мы отмечаем значимую годовщину Победы. Весь мир охватила пандемия, и многие вынуждены сейчас, как никогда, думать о себе и своей семье, беречь своих стариков. С грустью думаю о тех из них, кто одинок, и находится дома. Чтобы уберечь свой народ, многие государства отменяют парад. От этого становится страшно и грустно… А как же те, кто с замиранием сердца ждет этот день? Мы не должны забывать о них!

Память каждого, кто прошел ту страшную войну, хранит много ценных воспоминаний. Иногда им очень больно вспоминать те страшные годы. Но, наверное, в каждой семье есть какая-нибудь история тех лет, которая, как реликвия, будет передаваться из поколения в поколение.

Этот год особенный и для меня – когда я прихожу в дом к моей прабабушке, там уже пять лет не пахнет свежим хлебом и молоком. Нет той милой улыбки, которая встречала меня каждую весну. Пятнадцатого апреля моей прабабушке было бы 86 лет.

Листая альбомы со старыми фотографиями, бережно перебирая письма-треугольники с фронта, я думаю о бабушке. Очень часто вспоминаю, как она рассказывала всякие истории, как, сидя во дворе, я с удовольствием пел с бабушкой песни военных лет.

О войне бабушка не очень любила рассказывать, но есть одна история, которая трогает меня до глубины души каждый раз. Это – моя реликвия, то, что я буду рассказывать своим детям в память о Глазневой Нине Тарасовне…

Прабабушки уже нет в живых, но ее историю я помню и ей горжусь! Подвиг простой русской девушки, которая закрыла свои телом ребенка, история детства, опаленного войной, достойны того, чтоб о них узнали многие.

Воспоминания людей, проживших войну, дарят нам живую историю, наполненную эмоциями и впечатлениями о подвиге народа во время войны. Когда ты переживаешь их вместе с родными, они остаются в твоем сердце. С этим чувством нет желания переписывать историю, делать героями тех, кто ими не был, сносить и осквернять памятники…

Нужно ли это современной молодежи? Думаю, что сейчас это очень важно. Семейные альбомы и истории учат нас ценить подвиг предыдущих поколений. Именно поэтому мы не устаем быть благодарными за нашу свободу, за эту сегодняшнюю тишину! И надеть георгиевскую ленту в память о подвиге наших дедов нам не будет стыдно никогда! А красные, как наши сердца, тюльпаны будут напоминанием об истории военных лет…

Оленька

Утро. Сквозь приоткрытую дверь видно, как капли росы блестят на листьях. Холодным выдалось лето 1941 года. Папа Тарас почему-то стоял во дворе, а мама еще не успела уйти на утреннюю дойку. Странный плащ надет на папе. Зачем-то он собирает рюкзак. Холодная дымка тумана, металлические звуки, доносящиеся из где-то включенного радио. Замирает сердце.

Я впервые услышала слово «война». Страшные слова говорили в деревне. Впервые дома не пахнет свежим хлебом, а в глазах мамы – тревога. Мы провожали своих мужчин. Папа поднял меня на руки и сказал маме: «Лена, береги ее! Посадите больше картошки, я скоро вернусь…». Эти слова еще долго звучали в моей голове – я пыталась не забыть ни одного звука. Не знал тогда Тарас, что видит жену и дочь в последний раз…

Под конец лета в нашей деревне Добринка осталось всего несколько дворов, где жили люди. Работы для мамы не было – всех коров зарезали, и мясо отправили на фронт, солдатам. Снова сборы, чемодан: мама решила переехать – ведь скоро в школу, мне семь. В совхозе «Мучкапский» есть коровник, школа, большой дом у тети Шуры, сестры моей мамы. Там еще шесть моих братьев и сестер – вместе будет не так трудно…

В школу в этом году я не пошла – там открыли госпиталь, а учительница Оленька приходила к нам домой, показывала буквы и цифры, читала. Мы учились грамоте, счету и очень старались. Самый старший брат Борис всегда проверял то, что у нас получалось. С утра Оленька оббегала дворы, где были дети, а все остальное время спасала солдат в госпитале.

Оленька оставляла нам таблички с буквами. Красными чернилами были написаны они на обложках от старых книг. Тетрадей у нас не было, писали между строчками газет. Тетя Шура до войны работала почтальоном, поэтому дома был химический карандаш. Когда получались буквы, мне давали возможность написать их этим особым карандашом – награда за старания! Карандаш писал серым, но если его лизнуть, то написать заветную букву можно было и синим цветом. Эта буква была на пять! Моя старшая сестра и братья, которые до войны ходили в школу, писали просто карандашом, а химическим учительница ставила им оценки. Много раз бежала Оленька к нам на урок, когда вокруг выли сирены. Хрупкая, бесстрашная девушка лет двадцати... Всегда улыбалась, рассказывала нам интересные истории. Часто мы вместе на уроке мечтали о том, что наша Красная Армия победит врага. Потом, когда Оленька уходила, я писала на фронт синие буквы. Тетя Шура мне разрешала. Мама всегда плакала, когда дописывала мое письмо. «Как жаль, что папа Тарас не видит свою старательную дочь Нину!» – думала я, ведь не знала тогда, что папа погиб в первый месяц войны, а мама скрывала похоронку.

Потеплело. Из маминого синего платка тетя Шура пошила мне платье. Я так радовалась обновке – оно напоминало мне синие буквы, которых уже Оленька разрешала мне написать почти на всю газетную страницу.

Так прошел военный год. Я мало еще понимала, что происходит, но четко знала, что нужно делать при словах «эскадрилья смерти» – немецкие юнкерсы бомбили совхоз не один раз.

Летом мы все работали в поле. Год снова неурожайный. Наш совхоз должен был сдать на нужды фронта зерно, капусту и картошку. Зерна не хватало, поэтому приходили во дворы и забирали то, что выросло на огородах. Мы отдавали, так как на фронте нашим мужчинам тяжелее, чем нам. А у нас тут рядом лес и речка! Проживем! Я научилась ловить в реке Вороне рыбу, собирать в заводи лягушек. Мы сушили крапиву и лебеду. В нашем совхозе собирали партизанский отряд, помню, как председатель ходил по дворам и рассказывал, что партизаны в лесу могут помочь нашей армии. Вошли в село немцы. Мои старшие братья Мишка и Петька ушли в партизаны. Убежала из дома вслед за ними и сестра Таня. Вся молодежь, которую еще не брали на фронт, пошла отрядом в лес. Говорили потом, что их нашли немцы. Мы о них больше не слышали…

У нас во дворе была корова, но почти все, что удавалось надоить, забирали немцы. Оставшегося молока еле хватало младшим детям: их кормили молочной затирухой. В конце лета кормилицу-Зорьку забрали. С ужасом вспоминаю, как однажды утром заметила, что мои ноги опухли. Это было от голода. Чтобы как-то выжить, старшие братья ходили в лес, где ставили силки на птиц, ловили мелких грызунов. Жарили там же, в лесу, на маленьком костре, быстро потушив его, чтоб не было видно дыма. Добытое можно было нести домой, кормить сестер, не опасаясь, что во двор зайдут и заберут еду. В пойме реки Вороны было много мелких грызунов, если удавалось заметить их норки, можно было раскопать их и добыть зернышки, припасенные ими на зиму. Дома их мяли с семенами лебеды и репейника, пекли лепешки. Помню темно-зеленый цвет и горький привкус таких лепешек, но они спасли меня от голода. Меня выходили, я перестала опухать.

Вот и осень. Почти все, что выросло в огороде и поле, отдали на фронт. Ноябрь… Еще совсем темно, но глаза быстро привыкают, когда выходишь на поле. Тонкими пальцами выковыриваем с Борисом уже из замерзшей земли свеклу и картошку.

- Быстрее, Нина! - командует Борис. - Скоро учительница Оленька придет. Нужно успеть до рассвета.

За то, что собирали в поле остатки урожая, жестоко наказывали. А свекла нужна была, чтобы писать (из нее варили чернила). Картошка – для маленькой Груни. Сестричка очень слабая. Мама с фермы иногда приносила в платочке макуху, мы пекли хлеб. Борис часто отдавал Груне свой хлеб и суп из лебеды, всегда старался подвинуть сестру на лежанке поближе к грубе. В нашей семье тринадцатилетний Борис был главным. Он отвечал за всех девчонок – выполнял наказ отца, который ушел на фронт.

Мы почти до утра собирали в поле картошку. Но услышав страшный гул, со всех ног побежали домой. «Эскадрилья смерти» снова над совхозом! Вот наш дом. Все ближе. Но все страшнее воют в небе самолеты. Маленькая Груня от испуга выбежала со двора – все были в поле, а она осталась одна. Издалека видим, как навстречу бежит наша учительница Оленька. Она схватила Груню и покатилась с ней в канаву. Борис прижал меня к земле. Упал снаряд. Учительница в этот день больше никуда не пришла… Вечером в селе узнали, что ее больше нет. Убили. Она спасла нашу Груню. Мы долго горевали. Но учиться нужно! И нас учил Борис. Мы старались, выводили буквы и слова. Иногда Борис ругал, что ошибаемся или проливаем свекольный отвар, но брат был хорошим учителем – учился сам и учил нас.

Так мы дожили до весны. В центре совхоза Борис посадил цветы в память об Оленьке, дождался эшелона с бойцами, приписал себе три года и ушел на фронт. В школу прислали новую учительницу. Днем мы учились, а потом вязали носки и подписывали красными буквами: «Все для фронта! Все для победы!» К нам часто приходил почтальон и приносил письма-треугольники от Бориса. Красивым и ровным подчерком писал он о том, как воюет на фронте…

Закончилась война. Борис вернулся с фронта с медалями…

Голодные военные годы детства вспоминаю только тогда, когда правнуки просят рассказать о войне…

Нет давно в живых уже Груни и тети Шуры. Время стирает из памяти многое, но не страшные годы войны. У меня самая обычная профессия – маляр-штукатур, но она так нужна была моей Родине после войны. Я так и не окончила школу, но то, чему научила меня Оленька, осталось со мной на всю жизнь.

Мою дочь зовут Оленька – в память о бесстрашной учительнице. В центре родного села теперь воздвигнут мемориал всем женщинам-работницам тыла как вечная память об их подвиге. Борис еще долго с любовью высаживал возле него красные тюльпаны, напоминающие маленькие сердца благодарных детей.

Из воспоминаний моей прабабушки

Глазневой (Орешкиной) Нины Тарасовны.

Паллон Михаил (Юлия Зобова)
26.05.2020 г. 1 51
Комментарии
27 мая 2020 г., 07:07

Миша в своем рассказе хотел сохранить историю своей пробабушки Нины. Ее уже нет в живых, но так хочется, чтобы история ее детства надолго сохранилась в памяти! Спасибо, что есть такая возможность опубликовать ее. И, конечно, большое спасибо наставнику Миши Топоровой Наталии Викторовне.