Проза

Вы здесь

Рассказ "Дорогой мой человек"

Нинка Селезнёва, словно маленький ребёнок, поджав ноги, сидела на огромном подоконнике. Есть совершенно не хотелось. Да и зачем? В столовой Лёвка опять будет обзываться, а дылда Милка проходу не даст, в драку полезет. Вот зачем сказала, что через неделю приедет мама  и заберёт её навсегда, насовсем из этого опостылевшего детского дома. 

- Мда, - язвительно заметили тогда Милка, - где же она эти два года прохлаждалась, что не соизволила тебя даже навестить. Может, твоя маман разведчик? На секретном задании находится и секретную миссию выполняет? Типа «миссия невыполнима», так что ли? Чего молчишь? А?

- Сковорода, - пробурчала Нинка и убежала в самый далёкий уголок маленького детского дома, который, между прочим, был самым лучшим в области.

С той поры ей житья не было. Все смеялись при виде её, крутили пальцами около виска, показывая, что идёт дурочка с переулочка, а Лёвка уморительно строил свою симпатичную мордочку, молитвенно складывал руки у груди и пел тоненьким голоском: «Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мама её непременно найдёт…» Нет, конечно, Лёва нравился Нине, очень, но эти издёвки…

Милке  тоже, видимо, была неравнодушна к Лёвке, поэтому она видела в Нинке соперницу, да ещё эти неосторожные слова… Активная, иногда агрессивная, Людмила не давала проходу сопернице, могла ущепнуть, или легонько толкнуть…

Нина засопела… Мама… Вот и зачем, спрашивается, она наговорила лишнего, выдала желаемое за действительное…Нет, конечно, в их детский дом приезжали пары, чтобы усыновить детишек, но, в основном, забирали маленьких… А Нине шёл уже пятнадцатый год… Большая уже…

В животе девушки заурчало, есть очень хотелось, но ещё больше хотелось закрыть руками уши и глаза и ничего не видеть и не слышать… Неделя подходит к завершению, а её никто, конечно, не заберёт,  и тогда оставаться здесь будет опасно. Совсем изведут… Что делать? Этого Нина не знала.

Нина попала в детский дом два года назад. И не потому, что семья алкоголиков и тунеядцев, а дома есть нечего и грязно… Произошло всё в один миг… Миг, разрезавший недолгую жизнь девочки на «до» и  «после». Нинка тогда раскапризничалась: не поедет она на дачу, и всё тут! Да, если бы сейчас, через два года ей предложили бы поехать туда, она бы, не раздумывая, побежала, полетела туда. А тогда…

- Мам, не хочу! Эти сорняки мне в кошмарах будут скоро сниться! Я поспать и погулять хочу. Хочу сво-бо-ды! Только-только каникулы начались, а я так и не смогла выспаться. Мам, я завтра поеду, хорошо?

Нина молитвенно сложила руки у груди. Мама нахмурилась… Да, сейчас девушка многое бы отдала, чтобы увидеть добрый и светлый взгляд зелёных материнских глаз, глаз, дарящих любовь, и такого же светлого и огромного сердца…

Нинка всхлипнула… Образы мамы и отца потихоньку стали стираться из памяти… Для такого случая девушка всегда старалась держать неподалёку фотографию родных людей. Но неделю назад Милка вырвала у неё из рук фото и при всех разорвала. Хорошо, что не на мелкие кусочки. Конечно, Нина не сдалась, она врезала, как следует, обидчице, нежно взяла кусочки дорогой фотографии и убежала в укромное местечко, известное только ей, трясущимися руками разложила мозаику и склеила скотчем. Но… Нину пугало то, что образы дорогих людей стали стираться, мама больше не приходила по ночам во снах и не шептала ласковые слова, убеждая, что скоро этот кошмар окончится. Нина становилась такой, как и все остальные детдомовцы: никому ненужной и одинокой.

 … А как было хорошо дома! Нинка зажмурилась… Читать она научилась очень рано. Мама работала  библиотекарем. Отец – военный, поэтому часто переезжали с места на место. Книги всегда окружали девочку.

Нинка до сих пор вспоминала, как мама учила её читать. Сначала показывала буквы. Девочке они нравились, потому что походили на сказочных животных, о которых рассказывала мама. Вообще Анна Сергеевна могла писать книги, такой занятной рассказчицей была. Она сочиняла про волшебные страны  и странный народ, который в них жил. Говорила о загадочных дивных животных и их жизни… Нина всегда слушала маму, раскрыв рот… Вскоре удивительные буковки заговорили, заспорили, и девочка начала читать. Сначала медленно, робко и неумело, а потом бегло и с большим удовольствием…

А родители всегда были рядом. Нинка вспомнила, что когда она заболевала, они не отходили от постели. Отец, Валерий Алексеевич, приносил огромную бутыль керосина, если была ангина. А мама сидела рядом, гладила по спутавшимся волосам, прикладывала смоченные в холодной уксусной воде тряпочки, и пела весёлые песенки. Их слова девочка вспоминала с трудом, но то, что становилось тепло и уютно, она помнила.

Мама. Мамочка, мамуля… Нинка шмыгнула носом… В животе опять заурчало. Очень хотелось есть… Но девушка закрыла глаза и вспомнила домашний стол… Он ломился от разнообразной еды. Анна Сергеевна всегда брала у знакомых удивительный рецептик и пыталась удивить родных и близких… Эх, вернуть бы те времена! Ну почему ничего не повторяется. Нинка смахнула непрошенную слезу, закрыла влажные глаза и опять вспомнила…

Вот мама стоит около плиты…Аромат необыкновенный.

- Мамуль, привет, что готовишь? Запах обалденный.

- Узбекский плов. Наташа рецепт дала. Представляешь, она пять лет жила в Ташкенте, там её и научили делать национальное блюдо.

- А чем она там занималась?

- В школе работала, учила детей русскому языку.

- А почему Узбекистан?

- По распределению после окончания педагогического.

- А что ты в кастрюлю уже положила?

- Тебе интересно? – удивляется Анна Сергеевна. – Ну слушай. Выбираем сочную баранину…

- Мам, - прерывает Нинка, - я очень хочу узнать компоненты плова, но мне нужно делать уроки, потому что вечером будет тренировка. Не обижаешься?

- Конечно нет, - вздыхает Анна Сергеевна, - но когда начнёшь учиться готовить, ведь невеста уже, замуж пора. 

- Мамуль, мне всего тринадцать, вся жизнь впереди…

Впереди… Знала бы она тогда…Нина открыла глаза… Да… Она бы сейчас всё на свете отдала, чтобы научиться готовить этот злосчастный плов, поговорить по душам с мамой, рассказать, что творится на душе.

Они всегда были близки… Мама всегда была рядом, поддерживала, сопереживала, давала дельные советы. Кроме способности сочинять и делать прекрасные кулинарные шедевры, Анна Сергеевна обладала ещё одним даром – она могла слушать. Выслушивала молча, не перебивала, гладила по руке, потом прижимала к себе и что-то долго говорила, шептала, как молитву. Что это были за слова, Нина опять не помнила, ей это было уже не важно, тепло материнской любви согревало и успокаивало… А теперь всего этого не было. Существовали только пустота и враждебный мир…

Отца Нина тоже обожала… Но это была другая любовь… Валерий Алексеевич часто был на работе, даже в выходные, приходил поздно вечером… Нинка вспомнила, как долго смотрела на китель, он её восхитил. До сей поры девушка сохранила трепетное отношение к профессии военного. Для Нинки это были Боги, люди вне досягаемости…

Где-то вдалеке послышались шаги… Нинка напряглась… Шаги затихли… А девушка глядела в огромное окно… Мама, папа… Как же мне без вас плохо!

Они очень любили отдыхать… Эти поездки запомнились, врезались в память… Вот Нинка стоит у окна поезда и мчится в далёкий Санкт-Петербург… А здесь она не сводит глаз с гигантской фигуры Родины-матери… А это Байкал, поразивший чистотой  и прозрачностью… И эти поездки в сад… Нет, конечно, деревню Нинка любила. Обожала чистый деревенский воздух, неглубокую речку, грядки клубники, плантацию малины. Но сорняки выдирать было очень скучно. Иногда ехать туда не хотелось, как и тогда…

Мама  и папа так до деревни не доехали…Просто исчезли, как будто их никогда не было на земле … Нинка разрыдалась… Кроме Анны Сергеевны и Валерия Алексеевича у неё никого не было. Решили девочку отдать в детский дом. Ох, сколько она их поменяла! Этот был уже седьмой по счёту. Нет, Нинка не была какой-нибудь оторвой, просто что-нибудь да происходило, и она опять меняла место жительства.

Нинка вытерла слёзы. «И зачем я всё выдумала?» – пробормотала она. Но ведь вчера ей приснилась мама, а ведь она уже так долго не приходила. Мамуля наклонилась, поцеловала в щёку, погладила по руке и прошептала: «Я тебя обязательно найду, жди меня и не теряй надежду!» Это было так реально, что Нинка не выдержала и рассказала Танюхе, ведь не знала, что та всё разболтает…

Глаза закрывались. Нинка склонила голову и задремала… Кто-то тихонечко дёрнул за рукав. Девушка открыла глаза и увидела Милку. Дёрнулась, но та тихонько прошептала: «Прости». Потом взяла за руку и продолжила: «Там за тобой пришли. Ты действительно дочь разведчика?»

Нина ничего не понимала. Но встала и пошла вслед за бывшей обидчицей. И увидела Её. Эти зелёные глаза, мягкие руки и толстую косу.

- Мамочка, - прошептала Нина.- Этого просто не может быть!

- Доченька, - неслось к ней, я так долго тебя искала и, наконец, нашла!

Жакова Влада (Linalin)
17.06.2017 г. 0 58