Проза

Вы здесь

Проза "Что вы знаете о маме"

Что вы знаете о маме кроме того, что это человек, подаривший нам жизнь (об этом поётся в популярной рекламе детских сладостей)?

Мы знаем о своей маме то, о чём обычно не говорят при знакомстве с кем-то. И это правильно, ведь с мамой знакомиться не нужно, ведь знакомы вы с вашего первого плача и первого взгляда на мир.

Любимое телешоу, которое она никогда не пропускает; музыка, без которой её ничем не вдохновить на уборку в доме; продукты, от которых её «слегка мутит» и те, которые она невзначай ищет на полках магазина, но сталкиваясь взглядами с ценником, ищет что-нибудь у чего «стройные» цифры на ценнике будут меньше. Всё это вы знаете.

А также помните об аллергии и с печалью вспоминаете, как вам с горечью пришлось отдавать соседке крошечного котёнка с полосатой шерстью, как у тигрёнка или малыша зебры.

Вы прожили столько лет с ней под одной крышей и узнали все эти, казалось бы, мелочи: во сколько она любит вставать и что ненавидит надевать в тихие субботние вечера.

А вы задумывались, сколько всего ваша мама знает о вас?

Я считаю маму отличным собеседником, хотя некоторые из моих друзей не могут и не могли найти свободных тем для общения со своими близкими (их диалоги обычно состоят из фраз: «Можно мне сегодня погулять с тем-то и тем-то?», а обрываются на слове «Можно»).

Общаясь с мамой, вы можете вспоминать и смеяться над историями из детства, не рассказывая эти самые истории полностью, потому что вы оба помните их до мелочей. Хотя, о некоторых моментах вы предпочитаете молчать, например, о том дне, когда вас пытались научить плавать и, отлучившиеся на пару мгновений, родители, едва успели вас вытащить, пока вы, беспомощно дёргая руками и ногами, захлебывались нагретой солнцем водой. Но не прекрасно ли то, что кто-то знает вас на столько, что ему не нужно напоминать темы для разговора, о которых следует умолчать, отправив их на дно, словно брошенный камешек в спокойное озеро?
Не думаю, что кто-то заботился о вас так, как мама. Благодаря ей, вы стали человеком, о котором хочется заботиться. Нежность, ласка, внимание – всё это мама дарит вам не потому, что её кто-то заставляет, а лишь потому, что она вас любит. И принесённый горячий бульон, когда у вас вдруг настолько болит горло, что твёрдую пищу вы жевать были не в силах, и боль, от шипящего на ссадине лекарства, которое мама капнула, одновременно ругая вас за вашу невнимательность – всё это следствие любви вашей мамы.

Мне кажется, у каждого есть блюдо, при виде, мысли или, может, после того, как вы его попробовали, вам вспоминается семья, мама, ваш родной дом и как вас вновь исполнилось одиннадцать. У меня целое множество таких блюд: картошка, запечённая по-деревенски с загорелой корочкой и специями, рассыпчатое песочное печенье, которое я обмакивала в смородиновое лиловое варенье, густой кисель, который я обожала пить через трубочку, будто это был необыкновенный коктейль. Но самым запоминающимся я считаю малину, укрытую пеленой из слегка подогретого молока и сверху посыпанную искорками чуть желтоватого сахара. Как только я вспоминаю это кушанье, я думаю о том, как мы собирали эту малину жарким летом, пряча свои лица под кепками, пока палящее солнце щекотало кожу, оставляя на ней едва заметные, бронзовые поцелуи. На шею мама вешала пластиковое ведерко с длинным шнуром, а я брала железную кружку цвета яичного желтка с небольшим изображением разрезанных надвое персиков. Исчезая в высоких кустах малины, я лишь слышала, как на дно маминого ведерка быстро сыплются ягодки, звуки напоминали мне, как на крыше танцует град, такой миниатюрный, точно созданный руками ювелира. В моей кружке едва набиралась дюжина, другая сочных ягодок. Увидев заветные густо-красные шарики, которых я ждала всю зиму, весну, осень и часть лета, я с радостью набрасывалась на них, стараясь утаить как можно больше ягод во рту, одурманенная ароматами лета и слепящими лучами необъятного солнца, я не могла остановиться. Закончив сбор, мы возвращались домой, и я с набитым животом плюхалась на кровать в ожидании момента, когда я снова смогу встать и уговорить маму приготовить мне «розовое молочко». Уговаривать маму, обычно, не приходилось. Постоянно утверждая, что молоко сворачивается и не подходит в это блюдо так, как подошли бы сливки, она всё же доставала глубокую тарелочку, сыпала до половины тарелки малину, добавляла молоко, и когда ягоды полностью утопали в нём, поднимаясь на самую поверхность, она убирала кастрюльку с молоком, заранее подогретым на раскаленной печи, и принималась за сахар, медленно посыпая им выглядывающие головы малины. Сахар ложился, как первый снег: безмятежно, осторожно, стараясь не привлекать внимания. Я хватала ложку и перемешивала всё вместе, чуть придавливая малину к стенкам тарелки, от чего молоко постепенно приобретало мягкий розоватый оттенок. Я перекатывала малину во рту, растягивая удовольствие, а затем жадно тянулась к тарелке, чтобы снова заполнить ложку. Мама в это время рассказывала мне истории о том, как её отец впервые дал ей попробовать хлебный мякиш, пропитанный молоком, и как она мечтала о велосипеде в детстве. Она улыбалась, её глаза улыбались, а от того, что она была счастлива, была счастлива и я.

Сахарные булочки в форме розочек, прогулки звёздной ночью, сирень, ветви которой я срывала и, повязав бантик из тонкой ленточки, дарила маме, а она радовалась, словно это был чудесный букет из роз или тюльпанов – воспоминания, которые я буду хранить, точно упавшую с небес хрупкую звёздочку.

Мама подарила нам не только жизнь, но и собственную любовь, и разве это не повод, чтобы отплатить ей тем же?

Пантюхова Виктория (a21vu_1430)
17.06.2017 г. 0 34