Проза

Вы здесь

Рассказ "Они отдали нам всё"

Она снова взяла альбом со старыми черно-белыми фотографиями. Только там, да еще в написанной ею самой книге ее дети по-прежнему были живы. Играли, смеялись, росли… и уходили в неизвестность, из которой не было возврата.

Вот Зоя. Какая она хорошенькая! Еще в детстве она обещала стать красавицей. Такой и выросла, вот только не успела расцвести в полную силу. А вот и Саша, Шура, как называли его все вокруг. Крепкий, коренастый, настоящий русский богатырь. И тоже ушедший так рано, так многого не увидавший и не успевший. Семья Космодемьянских на первый взгляд была самой обычной: родители – учителя; двое детей с совсем небольшой разницей в возрасте –  старшая дочка и младший сын.

Отец и мать занимались общим делом, всегда поддерживали друг друга. Так ли происходит в каждой семье? Дети были очень дружны, всегда друг за друга заступались. Так ли у всех братьев и сестер? Активно участвовали в воспитании детей и помогали бабушка с дедушкой. Все ли семьи знают такую помощь? И родители, и дети, и старшее поколение были очень привязаны друг к другу, постоянно встречались, общались, переписывались. Каждая ли семья может похвастаться искренними теплыми отношениями? А так Космодемьянские были самими обычными людьми – жили, работали, верили в коммунизм и недалекоесветлое будущее для каждого. И только преждевременная смерть отца нарушила тихое счастье этого дома.

Но скоро пришла беда не менее страшная – в размеренную мирную жизнь неожиданно вторглась война. Невыносимо тяжело думать о том, как бы все сложилось, не случись 22 июня 1941 года. Тогда Зоя и Шура повзрослели бы, получили профессии, стали уважаемыми людьми, обзавелись собственными семьями… Но этому никогда не суждено случиться, как нельзя убрать из истории тот страшный черный день, перечеркнувший надежды многих и многих ее соотечественников.

Вопрос выбора для ее детей даже не стоял. Как можно оставаться в стороне, когда враг топчет родную землю?! Так они были воспитаны, такие ценности прививались им с самого детства. Зоя, как старшая, ушла на фронт первой. Мать даже не пыталась ее отговаривать – понимала, что это бесполезно. Ведь она сама считала, что ради всеобщего мира и своей страны нужно уметь пожертвовать всем, что у тебя есть, а, если потребуется, –даже жизнью. Точно так же думала и ее дочь.

Они простились молча, без слез, почти спокойно. И только дома, проводив Зою до трамвайной остановки, мать дала выход с трудом сдерживаемому отчаянию. На войне может случиться все, что угодно! Ее девочку могут ранить, взять в плен, даже убить… Как же не хочется об этом думать! Как же хочется открыть глаза и снова увидеть ее здесь, рядом с собой! Но нет, Зоя уже далеко, и только размеренное тиканье настенных часов нарушает ворвавшуюся в дом гнетущую тишину. Теперь остается только ждать и всем сердцем надеяться на лучшее.

Когда радио и газеты облетела новость о замученной немцами партизанке, вся страна всколыхнулась. Со всех сторон неслись призывы как можно скорее покончить с врагом и, не жалея себя, отомстить за невинную кровь. Ее материнское сердце тогда ничего не подсказало, не сжалось в страшном предвидении. Промелькнула только сочувственная мысль: «А ведь это тоже чья-то дочка!» А Шура обо всем знал с самого начала. Но берёг мать и старался, чтобы она оставалась в спасительном неведении как можно дольше. Прятал от нее газету с фотографией казненной Зои, выключал радио, как только там начинались военные сводки. Но она все равно узнала, не могла не узнать.

Даже потеряв мужа, она не испытывала такой пустоты, какая открылась перед ней после известия о смерти дочери. Вроде все вокруг осталось прежним, но в то же время все изменилось до неузнаваемости. Вот их квартира, но в ней никогда уже не будет слышно Зоиного голоса. Вот улица за окном, но Зоя уже больше никогда не пройдет по ней. Не сядет на трамвай, не заглянет в ближайший магазин, не поздоровается с соседями. Все это теперь поглотила бесконечная неизбывная пустота, в которой все на своих местах, но больше нет Зои. И никто, кроме Зои, не способен эту пустоту заполнить. Но ее дочери больше нет и никогда не будет.

Спасением для нее стал сын. Вечерами они сидели и вспоминали Зою, рассказывали друг другу о ней, плакали, представляли ее рядом. А потом была мучительная поездка на место казни дочери, опознание ее тела, захоронение. Все это происходило как будто не с ней, как будто в другой жизни. Она словно смотрела на себя со стороны и не понимала, кто эта женщина, способная взглянуть в лицо своей погибшей дочери, могущая отвечать на вопросы корреспондентов, и имеющая силы ходить на выступления, посвященные подвигу Зои. Это была не она, это была какая-то сильная духом незнакомка. Она бы так не смогла. 

А потом незнакомка исчезла так же внезапно, как и появилась. И она снова осталась лицом к лицу с всепоглощающей пустотой, заполнившей всю ее жизнь. Наверное, она так и застыла бы в своем горе, не видя больше ничего вокруг, но однажды Шура сказал ей, что тоже уходит на фронт. Он хочет отомстить за сестру и не может продолжать и дальше отсиживаться дома, когда в тяжелых боях с врагом гибнет все больше и больше его сверстников. Она словно очнулась от многодневного оцепенения. Как, на фронт? А если и с ним случится то же самое?! Об этом страшно было даже помыслить. Это казалось невозможным, нереальным. Неужели он способен оставить ее одну? Но Шура сказал, что стране он сейчас нужен больше, чем ей. И, как и в прошлый раз, она ничего не возразила. Потому что понимала, что он прав. Так же сдержанно она проводила его и так же отчаянно рыдала после его ухода.

Снова потянулись дни томительного и тревожного ожидания: газеты, военные сводки по радио, письма от Шуры. В войне наметился перелом, враг начал отступать. Она радовалась этому вместе со всей страной, вместе с сыном, но жалела только о том, что ее дочь уже никогда не узнает, что ее жертва не была напрасной.

Шура дошел до самого Кёнигсберга. Победа уже была так близка, так ожидаема! «Как, должно быть, обидно погибать совсем незадолго до Победы!» - написал ей сын в одном из своих писем. И эти слова оказались пророческими. Шура погиб меньше, чем за месяц до всеобщего праздника 9 мая.

Едва она об этом узнала, ей показалось что другого финала быть не могло, и подсознательно она была к нему готова. Когда уходила Зоя – потерять ребенка было немыслимо. Когда ушел Шура, она уже знала, что бывает и так. Нет, это понимание не облегчило ей боли, но помогло осознать это как еще одну часть ее жизни, с которой придется смириться. Пустота не стала больше, просто рядом с одной пустотой появилась еще одна, такая же огромная и бескрайняя. В квартире больше не будет слышно не только Зоиного голоса, но и Шуриного. По улице за окном больше не пройдет не только ее дочка, но и сын. И ни первая, ни второй больше не поздороваются с соседями. А она, их мать, теперь остается совсем одна, и утешения ей искать больше не в ком… По-прежнему тикали часы в опустевшем доме, нарушая тишину, которую больше никто никогда не нарушит.

И вдруг, когда отчаяние, казалось, достигло своей наивысшей точки, ей стали приходить письма. Со всех концов страны, от людей разных возрастов, наполненные теплыми словами благодарности за ее детей. Зоей и Шурой восхищались, на них хотели быть похожими; ее поддерживали и сочувствовали такие же матери, потерявшие на войне своих детей. Эти письма и стали ее спасением. Она поняла, что все было не напрасным: и рождение ее детей, и их воспитание, и их ранний уход. И пусть они видели и сделали не так уж много, но они успели совершить главное – не пожалеть себя за родную землю!

Что она еще могла сделать, чтобы сохранить память о Зое и Шуре как можно дольше и полнее? Написать о них книгу. Эта работа давалась ей невозможно тяжело. Она писала о радостном и беззаботном детстве своих ребят, зная, чем это неизбежно должно закончиться. А в сценах описания гибели своих героев ей приходилось снова и снова переживать чувство невосполнимой потери. Но она смогла это сделать, справилась. И книга «Повесть о Зое и Шуре» авторства Любови Тимофеевны Космодемьянской стала любимым произведением многих подростков того и последующих поколений.

И вот теперь, на склоне лет, все что у нее осталось от ее замечательной дружной семьи – это старый альбом с черно-белыми фотографиями и написанная ею самою книга. Но в то же время она знала, что это не так. С ней – поддержка ее любимых учеников. С ней – мысли миллионов сограждан нашей великой страны-победительницы. С ней – восхищение молодого поколения, выбравшего ее детей своими кумирами и образцами для подражания. С ней – награды Героев Советского Союза Зои и Александра Космодемьянских. Но, самое главное, с ней – память всего народа, которая не закончится никогда, пока живы наш народ и наша страна. И это лучшее утешение для матери – знать, что ее дети, несмотря на свой несвоевременный уход, останутся жить в вечности.

Пашкова (Макарова) Наталья (a21vu_14013)
19.12.2021 г. 0 4